-Его султанское величество Селим, скончался, - сказал великий визирь, глядя на тело,
лежащее перед ним. «Очень жаль, но такое бывает даже с самыми здоровыми людьми –
пути Аллаха неисповедимы.
Согласно порядку престолонаследия, - он поклонился Мураду, - империя переходит к
старшему сыну».
-Но, - Ахмед схватился за рукоятку клинка, - мой отец назначил наследником принца Фарука.
Где он?.
-К сожалению, - мягко сказал кизляр-агаши, - узнав о смерти мужа, валиде-султан Марджана,
в порыве горя, бросилась в море. Вместе со своими детьми. Да упокоит Аллах их души.
- Вы все подстроили, - побледневшими губами пробормотал Ахмед. «Вы убили его!»
Мурад взглянул темными, материнскими глазами на брата, и, молча, дал знак евнуху.
-Нет! – Джумана вырвалась из рук Нур-Бану и бросилась к сыну. Она поскользнулась на
полу купальни, и упала рядом с телом мужа.
Ахмед схватился пальцами за шнурок и захрипел.
-Мустафа, - повернулся Мурад к визирю.
-Я уже послал сообщение наместнику в Каире, - улыбнулся тот.
-И Халида, - добавила Нур-бану. «С семьей».
-Внука, - Джумана встала на колени перед ними. «Внука моего пощадите».
Венецианка наклонилась к ее уху и прошептала: «Ты же еще помнишь Библию, Маргарет?
Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!»
Они вынули Александра из колыбели – ребенок проснулся и заплакал. «Пожалуйста, -
Маргарет бросилась им в ноги. «Не троньте моего сына!».
-Выбирай,- бербер приставил клинок к горлу Джеймса, которого держали двое. «Муж или
сын, - он усмехнулся.
Она зарыдала, и мальчик протянул к ней ручки. «Мама!, - крикнул он.
-Убейте лучше меня, - сказала она, не поднимая головы. «Убейте».
-Ты будешь жить, - сказал бербер, и, размахнувшись, ударил младенца головой о каменный
пол.
-Долго, - добавил он, глядя, как закатываются глаза ребенка. Он судорожно дернулся и затих
в луже крови.
Маргарет Маккей подняла залитое слезами лицо вверх и завыла. Мурад, поморщившись,
махнул рукой.
-Кадина Джумана повесилась, узнав о смерти мужа, - пробормотала Нур-бану, глядя на
багровый рубец, пересекающий нежную шею. Повернувшись к сыну, валиде-султан
склонилась перед ним: «Ваше величество».
-Пойдемте, - сердито сказал Соколлу. «Здесь невыносимо душно».
Она стояла на берегу, глядя на редкие огоньки, что перемигивались на той стороне пролива.
Дул северный ветер, было холодно, и она поближе прижала к себе спящую дочь. Сын сопел
в перевязи за спиной.
-У меня ничего нет, - сказала она Эстер. «Только вот это, - она показала кинжал и крест
покойного мужа. «Это золото».
-Не надо, - торговка посмотрела на нее внимательно, будто хотела что-то сказать. «Там, -
она махнула рукой в сторону моря, - разберемся».
Она увидела в темноте приближающийся фонарь и зашла по колено в воду – ноги,
прикрытые невидной темной вуалью, сразу заледенели.
-Давай, - шепнули из подошедшей лодки. Она уложила туда детей и вспомнила, как точно
так же укладывала их на дно большого сундука – в нем кизляр-агаши вывез их из дворца.
-Хорошо, что ты такая маленькая,- ворчливо сказал он, наблюдая, как она залезает внутрь.
«Маленькая и легкая. Прощай, Марджана».
Она ничего не сказала.
В лодке воняло рыбой. Она натянула на себя тряпки, и прижалась к детям, согревая их
своим теплом.
-Мама, куда мы? – спросила в полудреме Феодосия.
-Не знаю, дочка, - честно ответила Марфа.
Пошел снег.
Интерлюдия
Кирения, март 1575 года
Дети играли в пене прибоя.
Марфа закрыла глаза и подставила лицо весеннему, нежному солнцу. Сверху, с гор,
раздались удары колокола, и она перекрестилась.
Оказавшись здесь, она сразу взяла мула и поехала по горной тропе в аббатство. Оно было
построено монахами - норбертинцами еще при лузиньянских королях, но сейчас там была
греческая церковь.
Марфа окрестила сына Теодоросом – Федором.
-Мама, - крикнула ей Феодосия, -можно в море?.
-Вода еще холодная, - ответила Марфа и добавила: «По колено зайдите, и за Федей
присматривай».
Она вдруг подумала, что за три года жизни в Стамбуле даже ни разу не спускалась к
проливу, который видела каждый день из окна своей опочивальни.
Ее поселили в маленькой деревне – в самой Кирении было не протолкнуться от янычар, и
левантийский купец, опекавший ее здесь, хмуро сказал по-итальянски: «Лучше не
попадаться им на глаза. Посидишь где подальше, детям там хорошо будет».
-Но деньги, - попыталась сказать Марфа.
Купец поморщился. «Сказали тебе – не твоя забота. Жди».
-Чего? – подняла брови женщина.
-Увидишь, - сказал ей левантиец и отвернулся.
У нее был очаг и колодец, купец дал ей мула, пару кур, и несколько овец. «Зерно там
лежит в кладовой, - сказал он, - оливковое масло тоже. На огороде кое-что посажено. Не
пропадешь, в общем».
-Мне бы еще чернил и бумаги, - попросила Марфа.
Левантиец удивился.
-С дочерью заниматься, - объяснила она.
Марфа вздохнула, и, поднявшись, заглянула в домик.
Там была одна маленькая комната, где они и спали все вместе. Она вспомнила Чердынь и
