Джумана поежилась и набросила на себя мех. Ахмад погрел ее руки в своих ладонях.
-Когда тебе уезжать? – грустно спросила его мать.
-Через два дня, - юноша вдруг вздохнул.
-Задержись еще ненадолго, - попросила его Джумана. «Буквально на один день».
Она приблизила губы к уху сына и что-то зашептала.
Тот улыбнулся и медленно сказал: «Ну, это недальний свет. Я пошлю к нему надежного
человека, все будет сделано».
-Только сначала она,- предупредила его мать и Ахмад, прижав ее к себе, пробормотал: «Ты
будешь мной гордиться».
-Я уже горжусь, - поцеловала его Джумана.
Эстер разложила на ковре духи и взглянула на Марфу: «Те деньги, что у вас, кадина, в
книжке. Их нет».
-Где же они? – застывшими губами спросила Вельяминова.
-Этот вклад уже забрали, - спокойно ответила женщина.
Селим, оперся на перила террасы и посмотрел на легкий снег, покрывавший берега залива.
«Еще одна зима, - улыбнулся султан. «Немного потеплеет, - выйду с Фаруком в пролив на
галере, пусть сын привыкает к морю».
Он прошел по дорожке в сад. На лепестках роз виднелись прозрачные, быстро тающие
хлопья. Мужчина присел и полюбовался сложным узором снежинок. «Ни один ремесленник
не повторит того, что сделал, в своей милости, Аллах, - подумал он. «Христиане рисуют
своего бога, и делают статуи его матери – глупцы! Нет такого художника, что сможет
достойно запечатлеть прелесть Марджаны.
Селим, почувствовал, как соскучился по жене. «Надо будет распорядиться, чтобы как
следует, протопили новую купальню и наполнили бассейны к завтрашнему дню. Заберу ее
туда и не выпущу до полудня, а то и позже. Пусть принесут подогретого вина со специями,
сладостей, - она их любит. Меха надо расстелить на полу».
Он представил себе жену, выходящую из теплого бассейна, с распущенными по спине,
бронзовыми волосами, и едва удержался, чтобы не пойти к ней в опочивальню прямо
сейчас.
-Как мальчишка, - усмехнулся, Селим, вспомнив себя семнадцатилетним юношей. Нур-бану
было шестнадцать, и тогда он днями не отпускал ее с ложа.
Он взглянул на купальню и решил еще раз все проверить. «Мало ли, что-то не доделано, - он
быстрым шагом пошел к дверям. «Лучше сейчас будет исправить, чем потом увидеть, не до
того нам с Марджаной завтра будет».
-Ну, пойдем, - вздохнула Нур-бану, поднимаясь.
-Она уже там? – спросил кизляр-агаши, укутывая женщину в кашемир.
-С утра еще, - улыбнулась венецианка. «Те сладости, что вчера принесли с кухни – проверил
ты их?»
-Кошка издохла, - мрачно ответил евнух. «Не понимаю, на что она рассчитывала».
-Она мечется, - Нур-бану накинула вуаль. «Понимает, что скоро конец. Тот янычар, который
вчера приходил к ее сыну...»
-Он даже до переправы не доехал – кизляр-агаши открыл дверь, и Нур-бану на мгновение
застыла, любуясь заснеженным садом.
В купальне было жарко. Над каменным полом клубился пар. Селим, нахмурился, и, присев
на край отделанного плиткой бассейна, посмотрел на горячую воду, что медленно его
наполняла.
-Я же не приказывал, - пробормотал мужчина. В белой дымке рядом с ним появилась смутно
знакомая фигура – маленькая, закутанная с головы до ног.
-Ты что тут делаешь? – начал подниматься Селим. Женщина со всей силы толкнула его в
грудь, и он, оступившись на скользкой плитке, полетел вниз.
-Отлично, - Нур-бану посмотрела на тело мужа и ласково погладила окровавленный,
разбитый затылок. «Каждый может поскользнуться в купальне. Это печально, конечно».
-А ты молодец, - она потрепала женщину по щеке и кивнула кизляру-агаши. Тот достал из
кармана плотный шнурок.
Голубые глаза Каси расширились от страха.
-Но вы, же обещали, - пробормотала служанка.
-Никогда не верь обещаниям женщин, - вздохнула Нур-бану. «Неужели ты и вправду думала,
что я позволю своему сыну взять на ложе какую-то курносую простушку?».
Кася даже не успела закричать – сильные руки евнуха закрутили концы веревки, и Нур-бану
увидела, как выпучились в агонии глаза девушки.
-Ну, все, - евнух отряхнул руки.
-Ее в море, его, - Нур-бану кивнула на труп, Селима, - на лед, как я тебе и говорила. Завтра
приедет Мурад и все закончится.
-А что Марджана? – нахмурился евнух.
-Наша валиде-султан разумная женщина, - Нур-бану улыбнулась. «Она сделает то, о чем я
ее просила. Иначе умрут ее дети».
Марджана, не глядя, перелистывала рукопись с изящными миниатюрами. Дети спали.
-Это безопасное средство, - сказал ей кизляр-агаши, передавая фарфоровый, запечатанный
кувшинчик. «Два дня – это даже больше, чем нужно».
-Ты уверен? - спросила озабоченно кадина.
-Мне не велели убивать твоих детей, - он кивнул в сторону опочивальни, - мне велели
сделать так, чтобы они не мешали. Они и не будут мешать.
-А если бы велели? – спросила Марджана, уже у его спины.
-Убил бы, конечно, - не оборачиваясь, ответил кизляр-агаши. «Если кто-то придет, кроме
меня, или Нур-бану, и будет искать его султанское величество – не открывай дверь, и сделай
вид, что вы заняты. Сама знаешь чем».
-Где Селим? – тихо поинтересовалась Марджана.
Кизляр-агаши внезапно повернулся и посмотрел на нее черными, спокойными глазами.
«Тебе какое дело? Ты же его никогда не любила».
-Она тоже, - тихо сказала женщина и отвернулась.
