вспомнил свою первую, и единственную зимовку на Ньюфаундленде. «Правильно я сделал,
что с тех пор не появлялся севернее Копенгагена», - он налил себе теплого вина и подышал
на пальцы.
На дворе раздался скрип ворот и чуть слышное ржание лошади. Он улыбнулся, и, потянув к
себе второй кубок, поставил его рядом.
-Мороз, ужас какой, - сказала Анна Трондсен, заходя в комнату, стряхивая с лисьего
воротника снег. «На перевале все обледенело, едва по мосту проехали». Она села на лавку
и стала стягивать высокие, отороченные мехом сапоги.
-Дай-ка, - Степан опустился на колени и помог ей. Маленькие ступни в толстых шерстяных
чулках совсем заледенели. Он погрел их в руках и сердито сказал: «И охота тебе ночью по
горам бродить, сидела бы дома».
-Вот, - Анна встала, и посмотрела на него, задрав голову, - сразу видно, что хозяйством ты
никогда не занимался. Рождество же скоро, баранину в сентябре еще засолили, а, как холод
наступает, надо ее закоптить и развесить, чтобы просохла как следует.
-Опять же, - она подошла к столу и налила себе вина, - сейчас медь будут из Швеции везти,
надо было в городе с ганзейскими купцами встретиться, обговорить условия поставки».
-А что, - заинтересовался Степан, - у тебя доля в шахте есть этой, в Фалуне?
-Еще от отца моего покойного, - Анна перекрестилась, и вдруг улыбнулась. «А ты что, скучал,
что ли, Стефан?».
-Ну да, - Ворон потянул ее к себе на колени, и с удивлением понял, что говорит правду.
-Там такая дама – палец в рот ей не клади, - предупредил его Джон. «Отец ее, сам знаешь,
сначала пиратствовал на Балтике, а потом стал адмиралом датского флота. Она при дворе в
Копенгагене росла.
-Да, про отца я слышал, - ответил Степан. «Он же в Исландию ходил, какое-то восстание
против датчан усмирять, и со шведами воевал.
-Именно, и брат ее такой же, - Джон усмехнулся, -Энно его звали. Ограбил покойного короля
Эрика шведского, и сбежал в Европу. Там притворялся графом, даже самому герцогу Альбе
голову долго морочил, но все, же шведы его нашли и на колесе изломали. Так что Анна эта –
не цветок невинности, уж поверь мне.
-Так что же она за Босуэлла замуж вышла, если такая умная? – Ворон выпил и сказал: «Все
же с французским вином ничего не сравнится, прав мой брат».
-Ну, - развел руками Джон, - ей девятнадцать было, а не тридцать семь, как сейчас. Там
темная история с этим замужеством, они и в церковь не ходили, так – за руки подержались.
Якобы у норвежцев это принято, и считается браком.
Босуэлл ее увез во Фландрию, заставил продать имущество, - вроде ему денег не хватало, а
потом бросил и женился на другой, - уже с венчанием, как положено. А потом уже с Марией
Стюарт повстречался. Анна и вернулась в Норвегию, - куда ей было еще деваться?
-Так она замужем или нет? – улыбнулся Ворон.
-Она считает, что да, - разведчик потянулся. «Только вот мужа своего она удачно в тюрьму
посадила – Босуэлл же, когда бежал из Шотландии, сдуру отправился в Скандинавию, -
вербовать там наемников, чтобы Марию Стюарт обратно на трон вернуть – видимо,
понравилось ему королем быть.
Ну, его и поймали у норвежских берегов – без должных бумаг, и препроводили в Берген. А
там Анна со своей семьей подала на него в суд.
-Молодец какая! – удивился Степан.
-Так что теперь Босуэлл под крылом короля Фредерика, в замке Драгхольм, сидит,
прикованным к столбу, и медленно теряет разум. Говорят, и не узнает уже никого. А вот Анна
нам нужна – слышал же ты, наверное, о письмах Марии Стюарт к Босуэллу, где она его
подговаривает убить ее тогдашнего мужа, Дарнли?- спросил Джон.
-Ну да, а эта Анна там при чем? – удивился Степан.
-А при том, что в этой интересной коллекции есть некоторые письма, что не Мария
отправляла, судя по почерку. И сонеты там тоже есть – той же руки.
Так вот, дорогой мой Ворон, нам на суде надо будет иметь – на всякий случай, - показания
Анны, что ничего она своему муженьку не посылала, и все письма, стихи, и что еще там есть
– только Мария писала. Понятно? – разведчик посмотрел на Степана и тот в очередной раз
подумал, что не надо с ним враждовать.
«Такой даже меня раздавит и пойдет дальше», - сказал он себе.
-Мы тебе дадим нужные документы, получи ее подпись, и езжай домой, - сказал Джон. «У
тебя жене когда срок?»
-Тогда же, когда и кораблю – в феврале, - Степан рассмеялся.
-Ты прямо мастер, - одобрительно сказал Джон, - все подогнал. Ну, вот посмотри на дитя, и
отправляйся с Богом. Кого хочешь-то? Сына опять?
-Дочку, - ответил Ворон и разведчик подивился его улыбке, - нежной, мимолетной.
«Мальчишки в море уйдут, баловать-то мне надо кого-то, на старости лет».
-Да уж прямо, - пробормотал разведчик, - слышал я про твою старость, у меня на том берегу,
- он махнул рукой на юг, - тоже знакомые имеются. Ты зачем собой рискуешь, и в драки
ввязываешься, не юноша ведь уже?
Степан жалобно посмотрел на собеседника. «Так охотиться тут не на кого, - сказал он, - ни
медведей, ни ягуаров, а на оленей - скучно. И это не драки, а кулачные бои, между прочим,
по правилам».
-Да, - ядовито ответил Джон, - сначала напиваетесь, а потом деретесь. Но все по правилам,
конечно.
