-Остановитесь! – завизжал Сандерс, но было поздно – за Иоганном последовала тонкая
струйка людей.
-Синьор Корвино, ну сделайте что-нибудь! – повернулся к нему нунций. «Заплатите им!»
-Чем, святой отец? – Петя развел руками. «Какие мне деньги отпустили в Риме, - я все
раздал, как и велено было. Вот моя расписка, с печатью, вот ведомость – он протянул
Сандерсу связку бумаг, - а более у меня денег нет.
-Но вы, же можете, - Сандерс чуть не плакал, - нас ссудить? Мы вернем…
-Я на вас и так бесплатно работаю, святой отец, - злым шепотом сказал Петя, - а вкладывать
деньги в сомнительные предприятия я не намерен. Тем более, что у меня сейчас все в
обороте».
-Мы вам вернем землей! – пообещал Сандерс. «Имение в Ирландии…»
-Лучше одна птица в руках, чем две – в небе, - пожал плечами Петя и ушел в свой шатер.
-Десять золотых флоринов – сейчас, пятьдесят – в месяц, и процент с добычи! – раздался
снаружи голос одного из капитанов португальского войска.
-А с бабами там как? – поинтересовались у него.
-Да уж получше, чем в этой вшивой Ирландии, - ответил португалец. «Мавританки там
красивые, горячие, пальчики оближете!»
-Записывай нас! – велел ему кто-то из наемников Бонкомпаньи.
-Как хорошо, что ты приехал, - нежно сказала Констанца, сидя за ужином напротив мужа.
«Приятно, что ты обо мне думаешь». Она потянулась к серебряному блюду. «Его
Святейшество прислал нам свежей земляники, хочешь? Так мило с его стороны».
-У меня с ним аудиенция завтра с утра, - спокойно сказал Джакомо, - я его поблагодарю». Он
положил в рот ягоду: «Очень ароматные, сразу видно – прямо с гор».
-Тогда, если ты позволишь, я навещу кузину Бьянку, та, что сломала ногу, упав с лошади,
помнишь? – Констанца чуть вздохнула. «Она все еще лежит, бедняжечка».
-Ну конечно, - улыбнулся Бонкомпаньи, - передавай ей пожелания скорейшего
выздоровления от меня. Отнеси ей ягод, - он кивнул на стол, - пусть порадуется.
-Ты такой добрый! – восхищенно сказала Констанца и добавила, понизив голос: «Пойду в
опочивальню, приходи побыстрее, хорошо?»
-Конечно, любовь моя, - так же тихо ответил ей муж. «Я сейчас поднимусь».
-Сколько осталось? – Петя взглянул на Сандерса, и ему даже стало жалко папского нунция –
такое растерянное лицо было у священника.
-Едва ли сотня, - вздохнул тот, глядя на полупустой лагерь.
-Н-да, - ворчливо отозвался Корвино, - знал бы я, что к чему, - не выдавал бы этой швали
деньги.
-И откуда у него золото? – вдруг спросил Сандерс, глядя на португальские корабли. «Филипп
же отказался его финансировать, сказал, что его племянник идет на верную гибель. Вместо
этого испанский король помог нам, а видите, что получилось…, - священник обвел рукой
тихие ряды палаток.
-Ну, ничего, - бодро сказал Петя, - сейчас приедет сэр Томас, солдаты его любят, пойдут за
ним куда угодно. И с меньшим количеством людей воевали. Ничего, святой отец.
-Синьор Корвино, а вы же, как я слышал, англичанин? – Сандерс вдруг перешел на
английский.
-Я очень, давно не был в Лондоне, лет десять, - спокойно ответил Петя. «Сами знаете,
католиков там не очень привечают».
-А вы бы не хотели вернуться? – зорко глянул на него папский нунций. «Нам нужны в Англии
надежные агенты».
- А мне нужна моя голова, - Петя помолчал. «Тем более, осенью меня ждет дон Хуан, в
Нижних Землях. Да и потом, - он вдруг усмехнулся, - торговля-то у меня все на континенте,
здесь, в Италии, в Париже, во Фландрии, я с англичанами дел не имею».
-Жаль, - огорченно сказал Сандерс. «Дела много, а людей, - достойных людей, - мало».
Джакомо Бонкомпаньи прошел через утренний, шумный рынок на Пьяцца Навона и свернул в
узкую улицу за палаццо Торрес. «Вот здесь», - сказал он себе, глядя на неприметный,
низенький дом.
-Дверь надо вскрыть тихо, - обернулся он к своим охранникам. «Сможете?»
Те только улыбнулись. «Зря, что ли, я за воровство сидел, патрон», - пробормотал один из
них, обнажив гнилые, редкие зубы.
Джакомо осторожно, будто кошка, поднялся по узкой, грязноватой лестнице, и приник ухом к
двери.
-А это твой муж делает? – раздался из-за нее знакомый голос.
-Да он о таком и не слышал, - звонко рассмеялась Констанца и тут же застонала: «Да, да,
еще, Томас, еще!»
Бонкомпаньи высадил ударом ноги хлипкую дверь.
-Не слышал, - согласился он, глядя на обнаженную жену, что стояла на четвереньках на
кровати. «Зато слышал кое-что другое». Он поднял пистолет, и выстрелил.
Стакли схватился за раненое плечо, и, потянувшись за шпагой, вдруг широко улыбнулся:
«Не дурак я, чтобы из-за бабы погибать. Прощай, любезная!», - он шлепнул Констанцу
пониже спины, схватил свою одежду, и – не успел Джакомо опомниться, - выпрыгнул в окно,
что выходило на улицу.
-Томас! – отчаянно крикнула женщина, но было поздно, - Джакомо, высунувшись в окно,
увидел, как Стакли, хромая, одеваясь на ходу, бежит к Пьяцца Навона.
-Ну, ничего, я тебя догоню, - усмехнулся Бонкомпаньи и повернулся к жене. В голубых глазах
заплескался ужас.
-Он меня изнасиловал, - вдруг сказала жена, поднимаясь. «Я шла к Бьянке, он меня сюда
обманом заманил». Она разрыдалась и указала на стол: «Вон, я даже ягоды ей несла, как ты
и просил».
