книжки из рук и вытаращил глаза: «Марфуша?!».
— Смотри, — он выудил из-за ворота маленький, изукрашенный изумрудами золотой крестик
на тонкой цепочке.
Марфа достала крест побольше — тоже золотой, с алмазами.
— Я его так и не снимала. — Она вскинула глаза на Петю — Соскучилась я по тебе, Петька.
—Пойдем, — Мальчик поднял книги. — Я тебе все-все покажу, и комнату мою, и где я учусь,
и море.
— Море! — ахнула Марфа.
— А то! — довольно сказал Петя. — Вон Степа со дня на день должен прийти, он нас, может,
на шлюпке покатает. Степа нынче капитан, у него своя «Кларисса», вот оно как, дурында
московская! — Петя высунул язык и тут же ойкнул, получив чувствительный тычок.
— Будешь задаваться, получишь пребольно!
— Как не расставались, — покачала головой Феодосия, глядя на брата с сестрой.
— Вот, смотри, — наставлял Степан Марфу. — Этот узел называется фламандским.
Восьмерку тебя Джеймс уже научил вязать, теперь попробуй этот, если надо соединить два
троса, лучше его нет.
Девочка ловко завязала узел и победно оглянулась на Петю. Тот под присмотром нового
капитана «Клариссы», шотландца Джеймса Маккея пыхтел над простым булинем.
Феодосия стояла на палубе и смотрела на Колывань. «Кларисса» была пришвартована на
рейде и перед ней, как на ладони, лежал весь город — с серым замком на холме, башнями,
шпилями, черепичными красными крышами. Где-то там была ратуша и рядом аптека.
Мартин Клюге договорился с хозяином, что Феодосия будет учиться у него составлять
лекарские снадобья.
— Вы не простудитесь, миссис Тео? А то ветер поднялся. — Джеймс принес из каюты
большую темно-синюю в черную клетку шаль с диковинным, невиданным узором.
— Какая теплая. — Женщина поплотней закуталась в мягкую шерстяную ткань.
— Матушка мне с собой дала, когда я из дома уходил, подростком еще. — Глаза капитана
были такие же, как у нее, — серо-зеленые. — С тех пор вот и вожу с собой. Это цвета моего
клана.
— Спасибо. — Она бросила взгляд на детей. — Возитесь вы с ними, что вы, что Степан,
наверное, у вас дела и поважнее есть.
— Стивен брата раз в год видит, что может быть важней? Я вот уже пятнадцать лет не был в
Шотландии, даже не знаю, что с моей семьей.
—Если герр Мартин сейчас в Лондон переберется, может, они чаще встречаться будут,
Степан с Петей?
— Навряд ли. — Маккей указал на горизонт. — Хороший день будет завтра, видите, закат
какой багровый.
— Почему навряд ли? Вроде Степан говорил, что он будет сейчас под английским флагом
ходить?
— Английский флаг, миссис Тео, разный бывает, — неохотно сказал Маккей. — Оттуда, где
Стивен ходить будет, до Лондона далеко.
— Где же это?
— Про то у него самого спросите. — Маккей обернулся к детям. — Эй, детвора, не пора ли
на берег?
— Пусть еще поиграют, — просительно улыбнулась Феодосия.
— Это корабль, миссис Тео, — мягко, но непреклонно сказал капитан. — Хоть мы и торговая
шхуна, но правила для всех одни. Слыхали, как в колокол ударили? Все, гости с палубы
долой.
— Строгий вы. — Она вдохнула чуть пахнущий солью, слабый ветер.
— Вовсе нет, — Джеймс рассмеялся, и Феодосия увидела вдруг, что он на самом деле еще
очень молод. — Племянник ваш, вот он строгий пока еще, а я его старше, помягче буду.
— Придете завтра на обед к Клюге?
— Посмотрим, как погрузка пойдет.
— Петя, Марфа, собирайтесь. — Феодосия сняла шаль и протянула ее Джеймсу.
— Оставьте себе пока. Хоть и лето, а вечера холодные здесь, все же море.
Степан Воронцов проследил, как дети устроились в шлюпке, и сам сел на весла.
— Федосья Никитична, — сказал он, когда Петя и Марфа побежали наперегонки к дому
Клюге. — Разговор у меня до вас есть.
— Так сейчас давай и поговорим, Степа, — Феодосия поражалась переменам,
произошедшим с племянником. Перед ней стоял взрослый, много повидавший человек.
Впрочем, так оно и было.
— Нет. — Воронцов помолчал. — Завтра. А то я сейчас, боюсь, еще не то скажу.
Он резко оттолкнул шлюпку от берега, а Феодосия все смотрела ему вслед — пока закат не
заполонил все небо.
Никита Судаков подвел черту в большой, в половину стола, книге и записал под ней баланс.
Перед ним стоял ларчик с документами, и купец стал раскладывать их на две стопки. Правая
получилась значительно больше левой, и Судаков с удовлетворением придвинул к себе
несколько бумаг, которые требовали внимания.
Письмо от Мартина Клюге он получил своими путями. Феодосии совсем не нужно пока знать,
что обсуждают давние знакомцы. Клюге писал старым ганзейским шифром, Хоть и
посылались письма секретно, но купцы даже между собой пользовались теми мерами
предосторожности, которые переняли от своих отцов.
«Ответы из Гамбурга, Лондона и Антверпена я получил, — читал Судаков. — Остались еще
Стамбул и Венеция, оттуда писем ожидаю на днях. Ту шкатулку, что передал ты мне, я пущу
в дело, процент твой остается обычным, и вся прибыль будет распределена так, как ты мне
отписал. Подумай еще о том, чтобы увеличить твою долю в торговле сукном. Испания и
