Вот зачем на билетах пишут цену? Только пугают невинных школьниц, другого назначения я придумать не могу.
- Аписа, не вздумай отказываться! - поучительно и строго сказала я. - Что может быть более атмосферным, чем «Щелкунчик», в новогодние праздники? Макс будет в восторге. Не огорчай его отказом.
- Я отдам деньги, - промямлила она.
- Ни в коем случае! Ты еще несовершеннолетняя и не зарабатываешь. А твои родители не обязаны раскошеливаться ради прихотей моего брата. Алиса, это подарок, - настаивала я, вкладывая билеты в ее тонкую ладонь, - а от подарков не отказываются.
- Спасибо!
Мне кажется, или она всплакнула? Я поняла, что с Максом они сошлись на фоне общей непосредственности и порывистости, открытости почти на грани.
- Не за что. С наступающим, Алиса.
- И тебя с наступающим, Настя. Спасибо еще раз!
Дома меня настиг огнедышащий Макс.
- Я думал, что ты пошутила!
Дежавю, чтоб его. Почему все школьники района стекаются ко мне, чтобы поинтересоваться моим чувством юмора?
Я невозмутимо продолжила украшать елку переливчатыми шариками и мишурой. Вечером еще снежинки из салфеток нарежу, объемся мандаринов и окончательно запихну в себя новогоднее настроение.
- Ты ошибся. Ты разве не рад?
- Да я свихнуться готов от радости! Настасич, вот что ты за зараза?
Он так кричал, что елочные игрушки покачивались от напора братца. Пора его успокаивать, а то остаток дня я посвящу не предновогодним радостям, а уборке разбившихся шариков и осыпавшихся с веток иголок.
- Так, Макс, остынь. Тебе ведь нравится Алиса?
Он замялся, но не потому что сомневался, а наоборот - потому что был уверен в ответе. Но он никогда прежде не сознавался в подобных чувствах. Первый раз всегда неловкий.
- Ну? Нравится же?
- Нравится...
- Тогда усвой на оставшуюся жизнь, глупенький Буратино, что ради счастья любимых людей иногда приходится чем-то жертвовать. А Алиса просто на седьмом небе от грядущего представления. К тому же у тебя появится повод сразить ее своей неземной красотой.
Казалось бы, за недолгое время моего наставления Макс успокоился, но вот последняя фраза вернула нервозность:
- Не понял. Какой еще красотой?
- Ты же не пойдешь в театр в джинсах и толстовке?
- Нет? - Макс обреченно хлопал ресницами.
- Нет. Я даже согласна погладить твой костюм и галстук. Как порядочная и любящая сестра.
- Галстук?! Я не натяну эту удавку!
- Натянешь. Если хочешь произвести впечатление на Апису, то натянешь. А потом еще будешь восхищаться балеринами и балерунами.
- На что ты меня обрекла, старшенькая?
- На счастливое будущее, младшенький.
Оставшиеся два дня до праздника я ожидаемо провела в магазинах, подбирая подарки и майонез по акции. Оставшиеся два дня до праздника я неожиданно провела над сотовым телефоном, предвкушая звонок от Вани. Майонез ожидаемо нашелся, а Ваня неожиданно не звонил.
Не могу объяснить, почему ждала весточки от бывшего одноклассника, но ждала преданно и отчаянно. Ответом моему ожиданию служила тишина.
Я тоже не звонила. Потому что... Не знаю почему. Возможно, боялась, что он все еще обижен на меня за тот концерт, который я устроила по поводу тетрадки с задачами. Нет, точно не то. Не в Ванькином характере долго хранить обиду.
Поняла. Я не звонила, поскольку боялась, что между нами стоит нечто более непреодолимое, чем выброшенная в лужу тетрадь и моя ответная истерика.
Все же если долго роптать на судьбу или бывших одноклассников, то кто-то из них обязательно услышит. Мое негодование было оценено неизвестным зрителем, и через полчаса после наступления нового года я получила смс от Вани:
Ээээ...
Все?
Ради этих жалких буковок я изводила себя целых два дня? Я посчитала: по шесть букв на один день. А после ответила:
«
Выкуси, жук навозный! Не буду больше о тебе думать!
Почему-то тот отдел мозга, который отвечает за генерирование мыслей, не исполнил моего новогоднего желания, и я то и дело копошилась в памяти.
Помню, как началась наша дружба. Не приятельство, не соседство за партой, а самая натуральная дружба. Тогда только родился Макс и был таким крохой, что я убегала в ванную и запиралась там, когда мама предлагала взять брата на руки. Однажды, придя из школы, я стала подозрительно чесаться. Мои гиперответственные родители мигом отвели меня в поликлинику, где врач сообщил:
- Поздравляю, у девочки ветрянка.
Я не очень поняла, почему от поздравления папа мрачно скривился.
- Вы же понимаете, что переболеть лучше в детстве? Насте и так уже десять, - продолжил врач.
Удивительная особенность моей семьи заключается в том, что среди ближайшей родни никто не болел ветрянкой. Статистически это почти нереально, но фактически осуществимо. Когда Макс увлекся комиксами и спросил, какая у Матрасовых суперспособность, я ответила, что мы умело избегаем ветрянки. Все, кроме меня.
Мама плакала. Я догадалась, что представляю угрозу и для родителей, и для малюсенького братишки. И самое обидное, что сбагрить меня некому.
