мужчина на казенной кушетке с длинным шрамом на теплой щекеглядя перед собой говорит:я внук венгерского евреяузкие палеты вдоль Братского шоссепо ним мы идем одна за другойгрязь чавкает под настиломнеясная бользелень сменяется талым снегомс тоской улыбаюсь во снепо утрам я плачумои слезы холоднее росыони легче водыони сохнут быстроя их выделяю как растение перед рассветомя помню такие слезы на виске матери по утрамони высыхали быстрои оставляли рыхлую бороздку солипишу в умележа с открытым ртом в стоматологическом креслеи боюсь забыть все что приходит на уму снов как и стихотворенийесть коварный аспект – когда ты в нем – все кажется важнымпо пробуждении помнишь только деталиматериалы на ощупьобрывки фраздантистка не взяла с меня денегя помню странный уколкогда кусочек зуба попал между нёбом и языкомсловно во рту родился осколок камняони говорят: бруксизмя говорю: нет сил терпетьи тру друг об друга тупые клыкина голодный желудок беру маленький фильтр и стреляю у владельца кафе сигаретудымок его красного Мальборо после моих самокрутоккажется чем-то постыдно безвкуснымлегкий дымоклегче утренних слезчем дольше я сплю – тем меньше пишу стиховкогда я не сплю – запах гнилого лука и морок плодовых мушек занимают мой умнаступая на мокрые листья по пути домойя размышляю: плотность времени выше плотности глиныи вспоминаю строчку из Мандельштама:время срезает меня как монетустихотворение похоже на осколок костионо откололосьнеприятно вести языком по свежей щербинкетак и время идет —я наблюдаю за металлической стрелкой своих черных часовона медленно двигается над циферблатомне устает и не помнитгде закончился деньне знаетгде начинается утротак пишется стихотворениестихотворение не знает временивремя и есть его материалстихотворение знает тяжелый ходмне хочется думать:слышит зубовный скрежет<p>Мне приснилось стихотворение</p>
