В отблесках фонарей на темной воде я вижу непонятный предмет. Он медленно, но упорно движется против течения. Что это — лодка, человек, собака? Что бы то ни было, ему приходится нелегко: течение постоянно сносит его, а он с трудом противостоит оживившей Темзе. И все же продолжает настойчивое движение. Неужели кто-то плывет по реке в это странное вечернее время, в темноте? Я не слышу ни криков о помощи, ни призывных взмахов рукой — значит, нет никакой драмы, но что же это?
Настойчивый пловец приковывает к себе взгляд. Я всматриваюсь в движущуюся точку в темноте и жду разгадки. Наконец неопознанный плывущий предмет попадает в подсвеченный бликом участок реки, и я ошеломленно обнаруживаю, что это растопырившая во все стороны ветки елка. Невозможно… Течение же направляется в другую сторону! Оптическая иллюзия, обман — ведь елки не плавают. Я выбираю точку на другом берегу и слежу за елкой относительно нее. И чертова елка определенно по чуть-чуть продвигается. Я закрываю глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Открыв их снова, вижу, что та проплыла еще чуть-чуть, и я сдаюсь. Значит, я перепутала направление течения. Я была так уверена, но сбилась, потому что елка не может плыть, а значит, Темза течет в другую сторону.
Всего-то надо встать со скамейки и подойти к воде, но я не делаю этого. Работа измотала меня. Я закрываю глаза. Открываю. Мимо идут люди. Мысли уносят меня вперед во времени. Вот я приду домой, заберусь на кровать с моим столиком для кофе, буду слушать тихую музыку и листать ленты соцсетей, потом забудусь сном, а утром проснусь и снова пойду на работу.
Чертова Тереза. Ненавижу ее. И офис. И проект этот. И весь наш картонный мини-мир. Он как ловушка. Как лабиринт. Я иду по его коридорам, заворачиваю за углы и раз за разом упираюсь в тупики. А там опять — все те же улыбающиеся лица с блестящими глазами, те же декорации — офис-шампур, огромные окна, Лондон на все четыре стороны и один нескончаемый рабочий день, разбитый на части недолгим сном.
Есть ли вообще отсюда выход?
И второй раз за вечер я понимаю, что выход есть. Уволиться. Закрыть эту тему. Собрать вещи и уехать домой. Не могу я в этой среде, одна, в неродном городе, в чужой культуре. Не мое. И неважно уже, что я только недавно приехала, ценой таких усилий, неважно, что при досрочном расторжении контракта мне придется возместить компании все расходы по моему переезду — немалую сумму. У меня же была своя жизнь — свои проблемы, отношения. Был человек. Я помню. Мы каждый вечер садились ужинать, смотрели сериал, обсуждали быт и политику. А потом я собрала вещи и уехала.
Ничего этого больше нет. Возвращаться мне некуда. Выход есть, но это выход в никуда.
Ну и пусть в никуда! Все лучше, чем сидеть в болоте и не знать, что делать. В конце концов, никуда — это не тупик. Скорее неопределенность. Но из неопределенности может что-то родиться и вырасти. А тут меня что ждет? Здесь все понятно. Схемы прописаны, границы очерчены. Хочешь — вписывайся в них, не хочешь — уходи.
Я смотрю на Темзу и шепчу ей вновь обретенную истину: «Все просто. Надо бежать отсюда».
И жду. Ответит? Может, даст знак какой-то.
Черная вода бликует в ночи и не отзывается.
Елка все бьется с течением. Потом пропадает из подсвеченного участка, и больше я ее не вижу.
Можно сбежать. Тут у меня никаких проблем: сбегать — это я умею. Всегда, отовсюду. Сколько раз я сбегала с работ, из отношений, со скучных тусовок, да и с веселых тоже. Только в этот раз номер не пройдет, это не то решение, которые мне нужно. Надо оставаться и ждать. Чего ждать? Я и сама не знаю. Время покажет.
Весна в Лондоне почти незаметна. Отследить ее можно только по календарю. Если в календаре написано — март, то, значит, уже весна, даже если на улице точно так же, как в декабре или мае. Нет контрастов, и погода в течение года меняется незначительно.
Помню, я радовалась теплой зиме. В декабре вышла утром на улицу и чувствую через теплый свитер, куртку, шапку и шарф: тепло. На градуснике плюс десять. За несколько дней до Рождества.
— Вот увидишь, летом так же будет — это Лондон! — посмеялся надо мной тогда Гюнтер.
Но в марте я понимаю, что весна подвела. Не пришла. Ощущаю себя обманутой. В Москве над тобой довлеют долгие зимние месяцы. Мало света. Хмурое небо. Палитра из белого, черного, серого и холодно-синего. Носишь на себе килограммы одежды, становишься неповоротливой, прячешь нос в складки шарфа и дышишь в них, чтобы создать у лица теплый микроклимат. Но однажды приходит весна и разрушает зимнюю паутину капелью, свежим воздухом, запахом мокрой земли, новым солнцем и тающими снегами. От такого контраста невозможно не пробудиться. Тебя, как обухом по голове, огрели пробуждением природы. Хочется отряхнуться от зимнего забытья.
