— Ой, да завтра я сама все разберу, не переживай. А сегодня уже можно отдохнуть, — девушка потянула его за руку, видя, что Фэш все мнется, — пойдем, а то я возьмусь за коробку, где прячется тетушкин медведь. Помнишь? Такой черный, с разноцветными глазами… ты еще думал, будто он смотрит, как ты спишь, и хочет отгрызть пальцы на ногах.
Фэша перекосило. Кажется, медведя завтра уже не будет, а во дворе завоняет краской и дымом.
— Да не боялся я его, просто… недолюбливал. Как вспомню этот взгляд, бррр, — Драгоций поморщился, — ладно, пойдем смотреть кассету. Мне даже интересно, что там.
В гостиную уже пробрался вечерний сумрак и из сада тянуло прохладой. Наверное, летом стоит держать окна открытыми и тогда вся комната пропитается запахами трав, а по утрам все будет купаться в золотистых лучах. Захарра вспомнила, как славно в детстве тут было спасаться от вечного драгширского зноя. Хотелось бы ей вернуть те времена…
— Эй, чего ты все на этот ковер поглядываешь? Мы как приехали, ты вечно к нему подходишь.
Фэш насупился, будто его поймали на мухлеже, но, конечно, колоться не стал. Ну и пусть. Если надо — расскажет, а щипцами вытягивать из брата правду Захарра бы не стала. Не маленький уже.
Они сели у старенького телевизора, окутанного паутиной проводов. Фэш принялся сражаться с проигрывателем, а Захарре пришлось работать фонариком — а то за тумбочкой была мышиная темень.
— Ты, наверно, сердишься на меня? — неожиданно спросил Фэш, сдувая с лица ошметок пыли. Интересно, а лучшего времени для болтовни нельзя было найти?
— За твой скверный характер я перестала сердиться лет в десять.
— И просто приобрела такой же, — усмехнулся братец, но быстро сник, — но вообще я серьезно… ты же видела ту статью…
Так вот оно что… Конечно, Захарра видела и читала, как некая Лисса ЧарДольская со смаком залезла в их семейные дела, а потом по капле нацедила отменного яда. Сначала она страшно разозлилась, но вскоре отошла. Родителям это не повредит, а доля правды в статье была, что уж там… намного больше ее заботила реакция дяди, вот кто точно не оценит прыти племянника.
— Ее только слепой не видел, да и то ее бы ему прочли. И не один раз, — фонарик в руке чуть дрогнул, — это тебя Огнева надоумила?
— Обстоятельства.
— Которые сложились так из-за Огневой…
— Да забудь ты уже о ней. Между нами все кончено. Дядя постарался, а один его прихвостень скрепил дело…
Он его не простит, вдруг поняла Захарра, смирится, может и смирится, но не простит. После родителей уж точно… Ей вдруг стало предельно ясно, пройдет еще пара-тройка лет и Фэш окончательно созреет бросить Астрагору вызов. А значит, ей тоже придется.
— Смотри, заработало, — Драгоций распрямился, прогибая затекшую спину, — вставляй кассету.
Захарра так задумалась, что сначала отправила ее не той стороной, и только с третей попытки разобралась в чем дело. Дело было в рыжей Огневой.
По экрану пошла рябь. Через серый треск кое-где проклевывались цветные пятна, словно бабочки в плотном тумане. Фэш начал что-то крутить, то и дело шипя сквозь зубы. Наверное, сам уже был не рад своему предложению вспомнить детство. Да и что может рассказать им эта кассета? Ее время давно минуло.
Но вот изображение разгладилось и появились первые титры. По комнате расползлась хриплая музыка, словно кто-то играл на промокшем пианино. Захарра обняла коленки, кладя голову на сцепленные ладони. Этот мотив она узнала, но слова путались на языке, никак не желая проявляться. А ведь они были такими простыми… Мама вечно напевала их перед сном… Ей вдруг показалось, что сегодня она их уже слышала. Дурацкая мысль.
— Неужели, — Фэш рядом весь напрягся и, казалось, хотел влезть прямо в экран, — такого не может быть…
— Что? Ностальгия мучает, — усмехнулась Захарра, понимая, что вряд ли ее братец так переполошится из-за детского мультика. Может по работе что… Вспомнил про Рока и вот теперь сидит, мучается.
А между тем зазвучали слова. Драгоций чуть не подскочила, ну конечно, как она могла забыть такое? Эту песню крутят, где только можно, а все девчонки так вообще сходят с ума от одного только припева.
Драгоций прикрыла глаза и тихо замурлыкала себе под нос:
— О-ли-ла-ло, и мое сердце стало твое… уже было предрешено.
Фэш неожиданно поднялся и вышел.
— Мне надо пройтись… Тут душно, — только крикнул он в дверях, хватая куртку, — скоро вернусь.
Это походило на бегство. Только от кого и чего, Захарра совершенно не поняла. Вряд ли брата так напугала румяная Зарри Столетт с дурацкой косичкой. Наверное, дело вообще не в этом. Просто у него сейчас настроение скачет похлеще, чем кардиограмма у больного. И сам он будто больной… боги, что же ей делать… Захарра поставила кассету на паузу и спросила себя, а что бы мама сделала в такой ситуации? Ответ пришел вместе с застывшей мордочкой Столетт на экране — при маме такого бы не случилось.
Ругаясь, Захарра схватила с крючка пальто и сама побежала на улицу, искать ненормального братца. Она конечно и на треть не столь проницательна, как Селена, но что-то от матери ей досталось. И своих она в беде не бросит. Никогда.
