Раньше тут была родительская спальня. Такая святыня для них всех, где по утрам солнце путалось в легком тюле и пахло женскими, миндальными духами. Василиса до сих пор не отучила себя оглядываться и искать маму, заходя сюда. И каждый раз удивляться, куда исчез ее столик с зеркалом и почему вместо белого хлопка на окнах плотные черные портьеры.
Теперь это просто комната, в которой всегда не хватает света.
— Ты хотел меня видеть?
Ее голос зазвенел в воздухе, как будто вот-вот и оборвется. Именно сейчас хотелось выглядеть взрослой, чтобы отец запомнил ее такой, гордой и ни о чем не жалеющей.
— Василиса? — Нортон вышел из дальней части комнаты, где обустроил себе кабинет, — присаживайся.
Девушка, сама того не заметив, устроилась на любимом пуфике мамы, бог знает, как уцелевшем тут. Стало чуть спокойнее и даже показалось, что Лисса где-то рядом, только отошла на минутку. Но она вернется, а значит, Василису никто не тронет.
— Уже все собрала?
— Да, — отец выглядел весьма мирным и даже пытался улыбаться, но девушке все равно было боязно. Ее пугали такие жесткие зеленые глаза, в которых не было и капли теплоты. — За мной заедут…
— Ну как же, — Нортон усмехнулся, — она ведь у нас самая…
Он вдруг оборвал себя и замолчал. Его ноздри чуть дернулись, и Василиса зачем-то вспомнила о гончих на охоте. Они тоже ведут своими огромными носами, перед тем как залиться лаем и пуститься по следу. Пальцы зацепились за обивку, лучше бы и вовсе молчала. Но отец быстро взял себя в руки.
— Ты попрощалась с сестрой и братом?
— Да, — с Дейлой она виделась минутой назад, а Норту отправила сообщение.
— А с Еленой?
— Нет, — тут даже Василисе стало неловко врать, — но можешь передать ей пару слов от меня… не знаю, на свое усмотрение.
— Глупо было думать, что вы поладите, — Нортон отошел к окну, и его голос зазвучал чуть приглушенно, будто мужчина думал о чем-то другом. — Но мне все равно бы этого хотелось… хорошо, я что-нибудь передам.
Василиса поерзала. Интересно, зачем отец позвал ее. Вряд ли ему вообще есть дело, кому и сколько раз она сказала «прощай». Тогда что? Может, он чего-то ждет от нее? Но чего? А вдруг он хочет тоже… Девушка тут же стряхнула с себя эту мысль, как налипший комок грязи. Ну уж нет, прощаться с ним, как с заботливым папочкой, она точно не станет…
Напротив даст всем видом понять, что он ей никто, что она не простит его за разрыв с мамой… что она точно-точно уже не любит его. Василиса надула ноздри и вскинула голову.
Нортон наблюдал за ней и отчего-то улыбался все явнее.
— У тебя скоро день рождение. Восемнадцать лет.
— М…м, — Василиса не сразу нашла слова, — удивительно, что ты помнишь.
Нортон даже бровью не повел на ее выпад.
— На такую дату полагается достойный подарок… — он подошел к одному из ящичков и начал что-то искать в нем.
Василисе захотелось взвиться и закричать, что ей вообще ничего не нужно от него, но в горло как будто ком вставили. Она только и могла безвольно наблюдать за происходящим. И все же в голове мелькнула предательская мысль: он вспомнил, а значит ему не все равно.
— Вот, — Нортон держал в руках что-то такое маленькое, совсем неприметное настолько, что и разглядеть не получалось. — Это очень ценная вещь.
Василиса неуверенно приняла подарок — лоскут бархатистой ткани и какой-то твердый странный предмет внутри.
— Ценное? Тогда может, отдадим это Норту? Он-то точно тебя не разочарует.
— Для Норта у меня есть кое-что другое, — ЗолМех, успела подумать Василиса, — к тому же, мне хочется отдать это тебе. Я знаю, ты сможешь распорядиться им правильно…
В глазах отца все еще не было теплоты, но в них появилось нечто другое. Василиса не сразу распознала этот золотистый огонек на самой глубине радужки… ведь он не загорался с самого маминого ухода.
— Ну, если ты так думаешь, — ей стало неловко и захотелось побыстрее уйти. — Я…
— Да, ты свободна.
Василиса соскочила с пуфика, теребя в руках кусок ткани и чувствуя пристальный взгляд в спину. Не дождешься. Не повернусь. И спасибо не скажу.
Она дошла до самой двери, взявшись за ручку. Спину уже ломило от напряжения и под одеждой все спеклось. Девушка уже нажала на ручку, как из свертка чуть не выскользнул этот загадочный подарок отца. Василиса едва успела поймать его.
Кожу обжег металлический холод.
В руке лежал маленький черный кинжал, как будто выкованный в старинной легенде и перенесенный с ее пыльных страниц. Первый порыв был рассмеяться и попросить обменяться с Нортом, но потом он миновал, и Василиса замерла, ловя в матовой черноте отблеск.
— Спасибо, — девушка обернулась, — ты… я постараюсь не оплошать. Честно, — она не знала, что еще добавить и не была уверена, что Нортону вообще нужны эти слова, — и пока… папа.
Ну вот. Хотела же быть сильной, взрослой… а вместо этого еще немного и глаза начнут мокнуть. Василиса резко вскинула голову и молча, взглядом сказала отцу все, что никогда бы не решилась произнести губами.
«Почему ты бросил маму? Почему перестал улыбаться нам? Почему мне кажется, что мне тут больше не рады? Почему… я все еще твоя принцесса?»
