В эту ночь зима окончательно вступила в свои права. Весь воздух дрожал от ее невидимой хватки, оседая хрусталиками инея на ресницах и шарфах прохожих, забиваясь под крыши и превращая улицы в ледовое королевство. Но никакие холода не могли сдержать тот поток людей, что вышел встречать северную гостью. А вместе с ними то тут, то там раздавался громкий смех, музыка, бойкий говор. И по мостовым закружил запах печеных яблок, пряного глинтвейна, корицы и свежей выпечки.
Сначала они шли молча, каждый думал о своем и безучастно следил за чужим весельем. Будто два камня они упали в бурны поток, стараясь противиться ему, но потом силы иссякли, и их понесло по оживленным улицам.
— А вот здесь я впервые вышла на лед, — Василиса показала на огромный каток, залитый прямо на площади. — Мне тогда было лет шесть, и Норту пришлось в одной руке держать меня, а второй расчищать нам путь.
— А я впервые катался на замерзшем озере… Помнишь, я говорил, что раньше жил рядом с лесом? Ну так вот, там в чаще есть огромное круглое озеро, и отец расчищал его, чтобы мы с Захаррой могли расшибать себе коленки.
— Там наверное красиво? — Василиса ощущала себя так, будто старалась вскрыть чужую шкатулку с драгоценностями. — Ну, в городе, где ты жил раньше.
Фэш следил, как какой-то мальчонка пытался проехаться спиной, но все время заваливался, а мужчина ловил его за плечо, ставя обратно. Оба выглядели самыми счастливыми людьми на земле.
— Береги семью, Василис. Это единственное, за что стоит бороться.
ЧарДольская почувствовала, что сейчас один из моментов, когда стоит закрыть рот и просто побыть рядом.
Холод загнал их в какой-то паб с деревянной вывеской и огромными окнами во всю стену. Окнами, за которыми было битком народа с раскрасневшимися щеками и блестящими от еды и выпивки губами. В таких местах уже с порога ощущается вкус добротного рагу, запеченного с овощами и картошкой, запах домашнего эля и легкий привкус дыма. На стенах висели гирлянды из крашеных головок чеснока, а на каждом столе горела свеча, оплетенная еловыми веточками.
Тут были рады всем.
Их провели к дальнему столику, утопленному в уютном полумраке. Лакированное дерево начищено блестело, и отблеск свечи плясал по его волнистым узорам. Василиса села на маленький диванчик у стены, а Фэш прямо напротив — на стул.
ЧарДольская подняла на Драгоция взгляд, а потом усмехнулась, будто была нашкодившим ребенком. В ее руках горел дисплей телефона.
— Ты чего? — Фэш отвлекся от листка с меню.
— А мы могли бы сейчас ходить по залу, ослепленные светом, пробовать самые изысканные вина и закусывать какой-нибудь хренью с названием в три слова. А к нам бы подходили и подходили типы, каждый из которых только и думает о том, как провернуть очередное дельце повыгоднее…
— А мы сбежали оттуда, как…
— Безответственные и слабохарактерные дети. Если что, это цитата принадлежит Елене, она только что отправила мне письмо на три абзаца. Пришлю в ответ грустный смайлик, хуже уже все равно не будет, — Василиса демонстративно убрала телефон в дальний карман сумки, поставив на беззвучный.
— Как ты провернула всю это историю?
— М-м-м… Знаешь, Норту давно нравится Маришка, — ЧарДольская тут же взглянула на Драгоция, боясь его реакции на имя Резниковой, но тот молчал. — Так вот, я просто сказала, что вряд ли он сам захочет отпускать объект своего вожделения с его потенциальным объектом вожделения. Брат подумал и согласился.
Фэш усмехнулся, покачав головой. Подошла официантка, и Драгоций сделал заказ на них двоих. Василиса отчаянно чувствовала, что им стоит поговорить. Но все слова словно запутанный клубок смешались в голове, и так страшно было тянуть не за ту нить, лишь еще сильнее скручивая его.
— Знаешь, а мы ведь были вместе с ней почти два года. Нам оставался месяц до круглой даты… или два… черт, кажется, все-таки два. И разрыв у нас был болезненным, — Фэш смотрел куда-то сквозь стену, будто видел в полумраке очертания прошлого. — Но я ей за многое благодарен.
Василиса прикусила щеку, пожевав ее. Стоит ли говорить, что за те «почти два года» она вдоволь навидалась с Резниковой и натерпелась от нее.
— И все-таки она стерва… И поэтому ты убежал тогда?
— Я не из тех, кто любит целоваться с девушкой на глазах у бывшей. Особенно, если перед этим договорился с ней о встрече.
ЧарДольской хватило совести покраснеть. Принесли две порции ароматного густого рагу из кролика с домашним элем, отдающим сухими травами. Но Василисе сейчас бы и кусок в горло не полез.
— Если ты думаешь, что я специально полезла к тебе, чтобы досадить ей, то ты… не так уж и не прав. Стоит признать, Маришка мне крепко не нравится… Но тогда дело было не только в этом, — ну что ты как школьница, не робей, говори прямо. — Сейчас твоей бывшей нигде не видно, Драгоций.
Фэш замер с вилкой в руке, кусок морковки плюхнулся опять в тарелку, как будто надвигался какой-то тайфун. Между ними было меньше метра и пара тарелок, а казалось, что выросла непроходимая чаща.
— Уж я бы заметил. Ты знаешь, где находится Драгшир?
