— Мы не всегда должны получать то, чего хотим, — Драгоций обогнул ее и вошел в проход. Его спина, прямая, затянутая в синий пиджак, колола глаза. Хотелось что есть силы, дернуть ее обратно, так чтобы по гладкой коже пошли трещины.
Но Василиса лишь устало качнулась и вошла следом.
Первой выступала Диара Дэлш. Ее рваный голос напоминал военный рупор, а каждый жест походил на команду войскам. ЧарДольская никак не могла собраться и вникнуть, о чем говорит эта женщина. Фэш рядом тоже выглядел так, словно забыл, чего ради сидит тут.
-… Белофей уже на сорок пять процентов выполнил условия составленного договора и к концу года планирует подготовить отдельную площадку для перехода на новую систему…
Я могла бы сказать ему тысячи других слов, могла бы просто молчать, но вместо этого напомнила о том, чего он похоже сам стыдится.
— … в не зависимости от того, кто будет курировать проект, мы поддержим внедрение разработки. А также внесем предложение в РадоСвет от партии роялистов по продлению…
Нет. Мы не можем поссориться из-за этой глупости. К тому же, я помню, как он смотрел на меня на мосту, как держал, как улыбался, думая, что во тьме я не замечу.
Диару сменил советник из администрации города. Он долго рассуждал, какие траты из бюджета будут выписаны из-за перевода на новую систему, сколько процентов от них должны будут покрыть инвесторы, а на середине выступления его разобрал такой кашель, что микрофон пришлось выключить.
Василиса уже откровенно перестала следить за выступающими, как холодный голос диктора полоснул по ней ножом. К стойке медленно приближался Астрагор. Фэш рядом с ней чуть вздрогнул, впившись ногтями в обивку кресла. Они на секунду обменялись взглядами, забыв о стычке, — а что он тут делает?
— Последние события доказывают, что нет нерушимых империй. Все в нашем мире подвластно времени, — сухой голос Астрагора походил на хруст фольги. — Поэтому нашей задачей является не только построить наследие, но и передать его в нужные руки.
ЧарДольской показалось, что черные глаза глядят прямо на нее, но потом она поняла — все эти слова предназначались Фэшу. Младший Драгоций выглядел таким бледным, будто засунул лицо в пакет с мукой. Девушка, поколебавшись, накрыла его стиснутую ладонь своей. Фэш вздрогнул, но руку одергивать не стал, так и сидел, будто ему жердь в спину вставили.
— Поэтому я официально объявляю, что выбрал себе преемника… Может, многим мой выбор покажется странным, а иные сочтут возмутительным передавать дела компании в чужие руки… Но в истории Змиулана должны появляться новые фамилии…
Дальше Василиса не слушала. Она боялась посмотреть на Драгоция, боялась увидеть застывший взгляд и сведенную линию губ. Ей казалось, что именно так выглядит предательство.
Астрагор закончил речь, заслужив порыв аплодисментов. Все эти ряженые люди в дорогих костюмах вскакивали со своих кресел, чтобы успеть подать старику руку и заслужить его мимолетный кивок. Будто они были стаей уличных шавок, которым бросали куски свежего мяса.
— Пойдем отсюда, — Фэш, игнорируя прямые взгляды окружающих, поднялся.
Василиса кивнула и тоже встала. Пока они пробирались к выходу, она раз десять услышала тихий перешепот и глумливые смешки. Конечно, всегда приятно смотреть, как кого-то другого свергают с пьедестала. Посмотрела бы я на вас, крысы, когда ваш корабль пойдет ко дну. А Фэш будто бы и не слышал свою фамилию из уст этих посторонних, пропахших сигаретами и духами, людей.
— Кажется, ты хотела поговорить?
Василиса вздрогнула оттого, каким обманчиво-спокойным был его голос. Они уже забрали свои вещи, и теперь шли по оживленному холлу. Вокруг суетились постояльцы гостиницы, со своими пестрыми чемоданами напоминающие рой насекомых. Смеялись дети, катающиеся на тележках и мельтешащие под ногами швейцаров. Жизнь вокруг била буйным родником, напоминая о скорых праздниках.
— Мне жаль, что твой дядя…
— Только не об этом, — Фэш поморщился, махнув рукой с уже натянутой перчаткой. — Поверь, мне предстоит услышать столько «сожалений», что хватит утопить в нем пол…
Перед ними проехала груженая тележка, толкаемая бойким работником отеля.
— Посторонитесь, мэм… И Счастливых праздников!
Драгоций чуть придержал Василису, будто боялся, что та бросится под колеса и задохнется, придавленная горой чемоданов.
— Пойдем гулять, — неожиданно для себя предложила девушка. — В детстве я всегда уходила гулять, если мне казалось, что мир вокруг несправедлив.
— Ты провела все свое детство на улице? — в голосе Фэша пробились привычные задорные нотки, блестящие, будто искры в мокром полене.
— Эй! У меня было не такое уж и плохое детство!
А потом она взяла его за руку и вытащила в пропахший морозом и карамелью город.
