— Я думаю, пора подпортить Драгоциям жизнь, — мама улыбнулась, сверкнул отбеленными ровными зубами. — Сначала они достали моего мужа, а теперь и дочь.
Василиса уставилась на нее так, словно услышала признание в тайной любви к Мортиновой. Сначала в голове было пусто, но туда пролился самый настоящий фонтан краски. И все было просто замечательно, пока из самой его сердцевины не пошли черные чернила.
— Ты же говорила, что тебе опасно вредить ему? Что он может… у него есть, чем ответить.
Лисса по хищному втянула воздух, раздув тонкие ноздри.
— Возможно, я успею первой. И тогда отвечать уже будет некому.
После разговора с мамой Василисе стало легче. Настолько, что девушка смогла появиться на работе и не выглядеть как разбитая, а потом наспех склеенная фарфоровая кукла. Хорошо, что никто не обращал на нее особого внимания, имея куда более интересные темы для обсуждения. От ЧарДольской лишь требовалось вовремя качать головой и иногда издавать кашляющие звуки — так собеседник вспоминал о ее присутствии.
— Почему ты все выходные не брала трубку? — Дейла пролистывала каталог букетов, то и дело отвлекаясь на сообщения в телефоне.
После успешного слушанья — часть обвинений с Нортона была снята и его выпустили из-под стражи под залог имущества фирмы. Это заметно подняло боевой дух всей компании. Теперь осталось пережить суд присяжных, назначенный на конец зимы.
— Мне хотелось побыть одной.
— Одной с Драгоцием? — сестра даже не соизволила оторвать взгляд от чертовых сушеных лилий.
— Я… не притворяйся, что тебя это заботит.
Василиса вздернула подбородок: она очень боялась, что после ее показаний, после того, как она стала неопасна, родственники попросят собрать вещи и по-тихому выйти. Но время шло, а они все не гнали ее вон. Такая забота внушала опасения.
— Вообще-то да. И меня, и Норта. Нас всех заботит. Я видела, как он глянул на тебя в коридоре… так глядят перед тем, как столкнуть под поезд.
Дейла как всегда преувеличивала. Василиса действительно столкнулась с Фэшем в коридоре. И они, в самом деле, мысленно послали друг друга, но так… скорее устало нежели злобно.
— Видишь ли, милая моя сестра… далеко не к каждому мужчине можно лезть в голову через постель. Иногда выходят осечки.
— Осечки выходят только в одном случае.
Дейла Огнева прищурилась как-то уж слишком по-мортиноски, а потом добавила навылет.
— Когда начинаешь влюбляться. Поверь моему опыту.
Василиса ничего не ответила, но ей мучительно захотелось проскочить пару этажей, ворваться в светлый кабинет с полосатым диваном и помириться с Драгоцием прямо на его столе. А потом все рухнуло куда-то вниз, оставляя размытую черноту.
Завтра у ее сестры свадьба. Наверное, ей надо потренироваться натягивать на себя улыбку перед зеркалом. И говорить «Дейла Ляхтич», не кривясь, как от приступа кашля.
========== Глава 27 ==========
Свадьба была такой помпезной, что Василиса то и дело ожидала, как прямо с потолка начнет литься золотой дождь, а все гости брезгливо спрячутся под зонтиками, только бы их не запачкало.
В огромном арендованном зале дворца какого-то там придворного фаворита разместилось человек триста — не меньше. И могло бы влезть еще столько же, совершенно не стеснив уже имеющихся. Все это скопище, состоящее из ряженых молодящихся красоток и перетянутых франтов, заставляло ЧарДольскую то и дело тянуться к подносу с шампанским. А уж перспектива вступать с ними в разговоры и вовсе пугала до икоты.
Одна такая матрона — жутко важная, если судить по обилию желчи в ней — как раз пыталась присосаться к Василисе.
— И как вы находите жениха, мисс? Правда он прелесть?
— Совершенно редкостная, мадам.
— По моему мнению, он исключительно достойный юноша… достойный вашей славной фамилии.
Говорить, что Василиса принадлежит к другой фамилии, не имело смысла.
— Не будь невестой моя сестра, я бы умерла от зависти.
Тут матрона одарила ее очень негодующим взглядом, как будто по всему ее лицу пошла жуткая ссыпь.
— Вы бы были осторожнее с шампанским, дорогая. В вашем возрасте подобные заявления легко могут…
ЧарДольская не сдержалась и икнула. Получилось тихо, но, видимо, у этой карги было особое чутье на чужие косяки, потому что она, разумеется, заметила.
— … привить вам ненужную славу. В наше время молодой девице даже самого багородного рода легко было прослыть…
Где-то заиграла тихая музыка. Сначала она едва касалась слуха, но постепенно заполнила собой всю залу. Василиса подумала, что ее включили высшие силы, не иначе. Матрона бросила на девушку последний крайне неодобрительный взгляд, а потом поспешила к таким же забинтованным в шелка гусеницам.
Какой кошмар, у Огнева растет дочь-позорница. Передай эту новость трем друзьям и получи звание главной заводилы вечера.
Василиса поспешила уйти, пока ей в локоть не вцепилась еще чья-нибудь лапа.
Все, происходящее вокруг, вызывало в душе девушке стойкое давно позабытое чувство загнанности. Словно она была дикой хищной кошкой, несущейся во весь опор и угодившей в капкан, раздавивший сразу все лапы. Теперь оставалось ползать, показывая клыки на забаву.
