Маришка Резникова изменилась. И Фэшу эти перемены не понравились. Нет, она была все также красива и прилизана, но что-то… как будто вместо золотого сплава к тебе попал латунный. Вроде, блестит также, но видно, что фальшивит.
Девушка остановилась перед его столом и молча достала из сумки какой-то маленький предмет. Фэш не мог разглядеть, так как Резникова долго крутила вещицу в руках.
— Сегодня я уеду. Очень далеко, — она поправила волосы. Она всегда поправила волосы, когда нервничала. — Наверное, мы больше не увидимся, Фэш Драгоций.
Что-то в груди все же екнуло. Да, они уже расставались… да, они уже зарекались больше никогда не встречаться, но тогда все это было как игра в поддавки. Драгоций чувствовал, сейчас — все иначе.
— Вот… чтобы иногда вспоминал обо мне, — на стол лег синий диск, — ведь нам было не так уж и неплохо вместе.
Фэш взял ключ в руки, все еще не до конца веря в случившееся. Вот он… Их шанс с Василисой, открывающий любые двери. Теперь ни Марк, ни Астрагор, ни Огнев…
— Ты сказала, что уезжаешь? — Драгоций снова посмотрел на девушку, и все мысли о ключе ушли. Потом. — Из-за него?
— Я перешла дорогу Ляхтичу и твоему дяде… не хочу дожидаться, когда эти двое откроют сезон охоты, — Фэшу вдруг остро захотелось обнять ее. Такую гордую, надменную и надломленную… такую, что никогда не была его.
— Если все закончится… и мы останемся. Ты вернешься?
Маришка печально улыбнулась ему, а Фэш вспомнил совсем другое утро и совсем другой их разговор…
Белые волосы лежали у него на лице, и Драгоций все время сдувал их. Они летели по воздуху, как пух, вновь оседая вниз. Маришка недовольно уткнулась в бок.
— Фэш… — девушка всегда была сердитой по утрам, — хватит.
Он усмехнулся, а потом подмял ее под себя, такую теплую и разморенную сном. Маришка от души заехала ему по ноге, но потом все же сдалась и сама пододвинулась ближе. За окном плескалось яркое утро, солнце давно поднялось, а у них в комнате все тонуло в полумраке и пахло жасмином.
— Скажи мне что-нибудь, — Резникова села на кровати, — что-нибудь приятное.
— Приятное? — переспросил Фэш, окидывая ее довольным взглядом.
— Скажи, что я самая красивая девушка на свете. Мне будет приятно.
Драгоций задумчиво уставился в потолок. Там висела люстра с забавными стекляшками, в которых по вечерам разливался розовый свет…
— У тебя красивые волосы, — все еще разглядывая люстру, улыбнулся Фэш, — как… вата. Как огромный клок сахарной ваты.
— Пф… самый убогий из всех мною слышанных комплиментов.
Маришка поерзала на кровати, показывая, что жутко не довольна. Наверное, теперь будет целый день припоминать ему это. А Фэш и вправду любил вату и не видел в ней ничего дурного. Захарра вечно объедалась ею.
— Драгоций?
— М-м?
Резникова намотала себе на палец жемчужный локон.
— Ты любишь меня?
Фэш удивленно моргнул, обычно они не говорили о таком. Они вообще предпочитали не говорить друг о друге, как будто все и так знали. А тут… лучше бы он придумал что-то получше чертовой ваты.
— Наверное… не знаю. Это сложно. Иногда ты жутко меня бесишь и я не понимаю, что нас еще держит вместе, — Маришка злостно прищурилась на этих словах, — а потом… потом я смотрю на тебя и не могу оторваться. Ты как простуда, Мари… забралась мне в самые легкие и сидишь там безвылазно.
— Мог бы соврать. И сказать — да, — она пожала худыми плечами, — я бы не расстроилась.
— Знаешь… мне кажется, у нас все будет хорошо.
Резникова приподняла светлую бровь.
— Не знаю, вместе ли мы будем или нет… не знаю, люблю ли я тебя, но это неважно. Я верю, что с кем бы мы ни были — мы будем счастливы, Мари, — она смотрела на него, не моргая, как замороженная, — ну что ты… иди сюда. Я еще не хочу вставать.
— Я тоже, Фэш. Я тоже не хочу.
И теперь она уходила. Драгоций отстраненно подумал, что пошел бы за ней следом, но теперь у него есть Василиса. А у Маришки? Кто есть у нее?
— Нет, этот город мне опостылел. Я хочу повидать мир.
Она тряхнула локонами, наверное, сама понимая, что пора уходить.
— В таком случае — удачи. Уверен, у тебя все получится.
Маришка посмотрела на него из-под опущенных ресниц. В ее глазах мелькнуло что-то отчаянное и настолько безумное, что Фэшу это показалось привиденным.
— Поцелуй меня. Поцелуй меня так, чтобы я поняла — все было зря, — ее голос странно дрогнул в конце. Но глаза оставались совершенно белыми и сухими. — Чтобы я ни о чем не жалела.
Драгоций осторожно заправил ей выбившийся локон за ухо, провел рукой по щеке, а потом поцеловал. Совсем не так как Василису, но все равно нежно. В груди ничего не воскресло, не затрепетало, но стало спокойно и тепло. Маришка пару раз вздрогнула у него в руках, а потом резко отстранилась, сцепив зубы. Выглядела она пришибленной.
— Ты знаешь, я буду рад тебя видеть. И помочь.
Она кивнула, схватила сумку, а потом поспешила к двери. Фэш думал, что Маришка сбежит, не попрощавшись, но в самом проходе она вдруг остановилась и улыбнулась ему. В этой улыбке не было ничего радостного или красивого, но Драгоций надолго запомнил ее.
