— Знаешь, мне почему-то кажется — все у нас будет хорошо. Где бы и с кем бы мы ни были, — она чуть крепче сжала ручку двери, а потом одним махом отворила ее, — мне никогда не было все равно. Прощай.
И Маришка Резникова ушла. Ушла из его жизни, из Астраграда… Потом Фэш пытался найти ее след, но все было тщетно — девушка действительно умела сбегать. Единственное, в чем Драгоций был уверен: все у нее будет хорошо.
— Вы долго, я уже начала переживать, — голос Василисы ударил по Фэшу громом.
Драгоций усмехнулся, ничего не отвечая. На душе было тоскливо.
— Зачем же она приезжала?
— Попрощаться, — Фэш небрежно сунул руку в карман, — и отдать нам кое-что… давай потом.
Василиса кивнула, и в ее взгляде появилось понимание. Кажется, лезть зубочисткой под кожу девушка не собиралась. Фэш готов был расцеловать ее за такое.
— Хорошо… я буду у себя. Если что — набери.
— Василис… — он позвал ее, сам не до конца понимая зачем, — теперь все будет по-другому.
Девушка неуверенно кивнула. Вряд ли она догадалась, о чем он. Но сейчас это было неважно. Фэш плотнее обхватил гладкую поверхность диска. Ему показалось, что в кабинете все еще пахнет жасмином.
========== Глава 40. Дейла ==========
Это была ее комната. Со светло-салатовыми обоями, дубовом брусом и даже пахло тут по-особенному: персиком и кондиционером. А главное, все здесь принадлежало ей, Дейле — от покрывала на кровати до фотографий в рамках. Девушка стерла пыль с одной из них, где она (боги, какая же еще дура) прижималась щекой к Марку, а тот мягко улыбался в камеру. Интересно, он уже тогда все спланировал? Какой это год?
Дейла закрыла глаза.
— Эй, перестань, — Огнева смеется и укорачивается от его рук. Вокруг шпарит солнце и, кажется, они тонут в его лучах. — Перестань…
Она уже не сопротивляется, и Марк валит ее на траву. Пахнет землей и летом, как будто вокруг бескрайне ржаное поле, а не городской парк. Где-то смеются дети, и Дейла на один только миг представляет, что это их дети.
— Огне-ева, — тянет он, нависая сверху. Тень от него закрывает половину ее тела, но Дейле хочется спрясться под ней целиком. — Ты попалась, Огнева.
— Дейла. Я же просила звать меня так.
Марк криво улыбается, но ничего не говорит. Он пристраивается рядом, и девушка, секунду поколебавшись, кладет голову на мужское плечо. Все внутри обливается густым сиропом и вязнет-вязнет в нем окончательно.
— На что похоже то облако? — Огнева указывает на беспорядочную груду сахарной ваты, плывущей по небу, — как думаешь?
— Какое? Вон то? — Марк ловит ее руку и некрепко сжимает, — или то?
— Любое.
— Хм-м-м, оно похоже на лестницу. На лестницу, которая ведет к самым вершинам, — Ляхтич чуть надавливает ей на ладонь, — и те, кто осмелятся, пройдут по ней от начала и до конца. Весь путь.
Сердце подобралось к самому горлу, а облако продолжает плыть по небу, расползаясь все больше и больше.
— И что там, на самом верху?
— А ты как думаешь, что на самом верху такой лестницы? — в его голове впервые за прогулку слышится интерес. Дейла отчего-то чувствует — правильный ответ крайне важен.
Огнева хмурится, стараясь придумать что-нибудь путное. Такое, чтобы Марк точно оценил. Но как назло в голове лишь запах травы и жар его кожи…
— Весь мир. Мне кажется, с такой лестницы можно разглядеть весь мир. Увидеть самые дальние сраны, заглянуть в чужие города… коснуться горных вершин.
Марк оборачивается к ней и — Дейла кожей чувствует — смотрит очень пристально, словно пытается взять на слабо.
— Ты права. Оттуда открывается весь мир… но его можно не только разглядывать. Его можно трогать, играть им, переставлять местами людей… как кукол. Правда, здорово? Быть выше всех, лучше всех… и владеть всеми.
У Дейлы ползет холодок по спине. И какой-то полузабытый голос, похожий на мамин, шепчет, беги, милая, беги прямо сейчас… пока сама не стала куклой. Но Дейла заглушает его, заставляет себя улыбнуться и выглядеть счастливой.
— Марк… для этого тебе не обязательно взбираться на небо. Ведь некоторым хочется, — слова комкаются на губах, но она упрямо выталкивает их, — хочется идти за кем-то.
Ляхтич давится смешком, а потом тянет ее за прядь волос. Дейла мужественно терпит, не спуская улыбки с губ. Ей почти не больно, только немного неприятно… терпимо.
— И правда, — усмехается он, — ты такая прелесть, Огнева. Я почти влюблен.
Облако-лестница продолжает свой путь, бесстрастно взирая на них. Дейла провожает его взглядом, сама не понимая, почему так тревожно. Наверное, все от ожидания счастья, которое вот-вот наступит. Ведь она готова идти за Марком хоть на самое небо.
Фотография рвется плохо: бумага плотная и шершавая. Дейла не выдерживает и пускает в ход пилочку, первое, что ей попалось на столе. Теперь на лице Марка кривой порез, а на ней самой — сеть из морщин. Дейла ожесточенно режет, мнет, комкает снимок, стремясь вырезать вместе с ним и воспоминания. Воспоминания о том, как мягок был его голос, как нежны руки и как сердце щемило от одного его имени. Фотография уходит, память — нет.
