Крепки тесные объятья.Время – кожа, а не платье.Глубока его печать.Словно с пальцев отпечатки,С нас черты его и складки,Приглядевшись, можно взять.«Жить и умирать» – конечно, гораздо более свободное сочетание, это очень естественная контрастная пара, и встречается она постоянно, в том числе в стихах, уже XVIII века: «Я потеряю все, когда драгой лишусь, / Я счастья в ней ищу, живу и умираю» (М. М. Херасков. Коль буду в жизни я наказан нищетою…, 1760). Хотя, пожалуй, в кушнеровских строках можно рас слышать отзвук грибоедовского: «Кузьма Петрович! Мир ему! / – Что за тузы в Москве живут и умирают!» А впрочем, смешная перекличка с Грибоедовым скорее у Маяковского:
Подступай к глазам, разлуки жижа,сердце мне сантиментальностью расквась!Я хотел бы жить и умереть в Париже,Если б не было такой земли – Москва.(“Прощанье”)Ну вот, я же го ворю, со стихами всегда так. Стоит начать – и одно тянет за собой другое, и так до бесконечности.
<p>Современность</p>И опять стихи – как сказано у Льва Лосева,
«…Чтоб тикали и говорили время…»………………….«…Послушайте, вы это о стихах?»«Нет, о часах, наручных и карманных…».«Нет, это о стихах и о романах,О лирике и прочих пустяках».(«У женевского часовщика»)Недавно замечательный историк русской литературы Олег Проскурин опубликовал в Фейсбуке чрезвычайно забавную заметку «Михалков и кола» (https://www.facebook.com/oleg.proskurin.7/posts/583825441702887). Суть ее вкратце такова. Речь идет о басне поэта-лауреата под названием «Ах, кока-кола!». В этой басне рассказывается, как
По выставке американской,Что освещает быт заокеанский(Но почему-то не со всех сторон!),Ходил прелюбопытный посетитель,До заграничного, видать, большой любитель.И вот в своей любви ко всему заграничному он обпился кока-колы, попал в больницу, где лечился и питался бесплатно. Мораль:
Перед чужим он слепо преклонялся,А своего, увы, не замечал.Дата – 1959 год, когда прошла первая в СССР американская выставка в Сокольниках. Однако, сообщает нам исследователь, никакой кока-колы на ней не было. Наоборот – была пепси-кола, которой действительно бесплатно поили посетителей, включая и Н. С. Хрущева, о чем есть и фотосвидетельство – знаменитая фотография, где Никсон угощает Хрущева пепси: http://www.sostav.ru/articles/rus/2013/columns/kmfr2011/images/47/10114/khrushchevnixon.jpg. Прекрасны и выражения лиц, и надпись на стаканчике – pepsi. Но дотошный филолог идет дальше: оказывается, в первой версии басни, напечатанной в № 23 журнала «Крокодил» за 1959 год, никакой кока-колы и в помине не было, а фигурировала именно пепси-кола. Просто потом эта компания стала плодотворно сотрудничать с СССР, так что басня была слегка изменена (вместо пепси стало кока, и борьба с низкопоклонством продолжилась). Эти механизмы эволюции текста под напором меняющейся действительности хорошо нам знакомы по более известному произведению, вышедшему из-под того же пера. «А я, ей-богу, напишу когда-нибудь биографию С. В. Михалкова для серии „Жизнь замечательных людей“. И Захар Прилепин со своим Леоновым сопьется от зависти», – заключает Проскурин.
