Обыкновенное дело. Что-то в таком роде, кажется, написал об этих строках и филолог Максим Шапир. Или вот еще – про одно из самых пронзительных стихотворений Пастернака «Свидание». «Течет вода с косынки / За рукава в обшлаг». Более часто встречается вариант «по рукаву в обшлаг» – там вообще все просто. С косынки – по рукаву – ну и, естественно, в обшлаг. Но пусть будет даже и «за рукава в обшлаг». Вот она «борется с волненьем и мокрый снег жует». В стихотворении описано смятенье: она не может найти покоя, то поднесет руки к лицу, то опустит, и снег у нее на ресницах влажен, и в глазах тоска, стоит она под холодным дождем, и смахивает ледяную воду с лица, вот вода и течет и течет, и в рукава, и за обшлага. Пожалуй, так даже лучше, чем просто «по рукаву в обшлаг».
А Галич, по воспоминаниям А. Д. Сахарова, придрался к Окуджаве, к песне о Моцарте, – ну, все помнят:
Галич, по словам Сахарова, сказал: «Конечно, это замечательная песня, но вы знаете, я считаю необходимой абсолютную точность в деталях, в жесте. Нельзя прижимать ладони ко лбу, играя на скрипке». Но нельзя и буквально играть всю жизнь напролет, да и прижимать ко лбу ладони 24 часа в сутки всю жизнь невозможно. Это два образа, и они не противоречат друг другу. Моцарт думает, сочиняет музыку. Сочинит – и играет ее на скрипке. И так всю жизнь напролет. Как сказал Окуджава в другой песне «Мне это совсем не мешает, / А даже меня возвышает».
Кстати о Галиче и точности деталей. В «Петербургском романсе» так:
Лингвист Сергей Крылов заметил, что, если взглянуть на план Сенатской площади, то мы увидим, что с топографией тут не все идеально. По квадрату от Синода к Сенату не получится. Аналоцизм, как и было сказано. Но Галича мы тоже любим.
Есть знаменитая история про футбольного вра таря Алексея Хомича, который на приеме в Англии в 1945 году от волнения начал свою речь так: «Леди и Гамильтоны!» Это неудивительно: фильм 1942 года «Леди Гамильтон» с волшебной Вивьен Ли был тогда у всех на устах. Язык часто подбрасыва ет нам привычные сочетания, готовые реплики и разного рода клише. Иногда при этом заставляя нас невольно рассказать что-то важное о себе и своем времени.
А что уж говорить о стихах. Как написала когда-то Ирина Одоевцева о том, как в первый раз слушала Блока, «уже звучит тютчевская строфа в моей начиненной стихами голове». Действительно, в голове человека (ну, не всякого, конечно, а такого, который любит стихи) стихотворные строчки крутятся, перемешиваются, накладываются одна на другую, просвечивают друг через друга. Вот недавно я вспоминала строчку Арсения Тар ковского «Как сумасшедший с бритвою в руке» – и вдруг одновременно выплыла ахматовская «Пред милой гостьей с дудочкой в руке». Обе я знала всю жизнь, но впервые они у меня в голове совместились.
А еще недавно еду это я на станцию «Чистые пруды». И на пересадке в центре обнаруживаю, что собираюсь сесть в вагон в сторону «Кропоткинской» – что неудивительно, все же четверть века работаю в ИРЯ на Волхонке. Интересно другое: очнувшись с занесенной в вагон ногой, замечаю, что у меня в голове прокручивается стихотворный цикл Блока «Кармен», причем явно уже довольно давно. Интересно, думаю, откуда же он там взялся, за что зацепился? Может, это из-за строки «За твой огонь – звездáм?» – может, я, по следам недавней конференции в Ельце, думала об изменении ударений? Но не припомню, чтобы я сегодня размышляла об орфоэпии или о чем-то подобном… загадка! И все же я в конце концов все поняла. Когда я подходила к метро «Аэропорт», то прошла мимо магазина «Л’Этуаль» в галерее и вспомнила, как я шла там накануне с работы, и как мне предложили попробовать новый аромат Кензо, и как побрызгали мне на руку, и как приятный цитрусовый аромат сразу улетел и остался только приторно-сладкий, и как я спешила дойти скорей до дома, чтобы вымыть руку. Ну и поэтические маньяки, которые, разумеется, есть среди моих читателей, конечно, уже догадались. Да, да – «И я с руки моей не смою, / Кармен, твоих духов».
К чему я это все рассказываю. Поэт Александр Кушнер как-то раз написал оду Валентине Матвиенко, которая тогда была губернатором Санкт-Петербурга. Там, в частности, говорится:
