Вот и глаза дамы, сидевшей напротив, приглашали в потусторонний и отнюдь небезопасный мир. Приопущенные верхние веки скрывали половину зрачка, склеры внизу мертвенно белели. Лицо обещало невозвратное путешествие по неведомому. Складывалось ощущение, что и она сама полностью не возвращалась в мир Яви.
И когда объявили следующую станцию «Красносельская», то туристка, очнувшись, выпрыгнула из дьявольского хоровода с криком:
«Стоп, стой!!! Опять черти закрутили, проехала!»
И объяснила, что держит путь в Матросскую тишину, и теперь опоздает, потому как на «Комсомольской» была забита стрелка с корешем, с которым она планировала дальнейший вояж, а в отрыве от него гармонии нет. Да-да, она так и сказала:
«Мы ж с ним, как сизари… Скучаем, когда не рядом.»
А сидевшему рядом гражданину в нарядном хаки выдала, телепатически полученное:
«Вы тоже ж туда же…»
Закамуфлировавшийся сказал: «Ам-ммм» и побагровел
Взор Миккипедалькина вспыхнул, сердце, не поместившись в груди, забилось уже в горле, рот наполнился слюной, как при воспоминании о лимоне… Микки глубоко вдохнул, и:
— Микки, я — Микки, — он ещё раз затянул в себя воздух, раздувая грудную клетку. Сладость разлилась по телу. Тепло, опустившись вниз, воспламенило нашего героя.
— Нина, я — Нина, — прошелестела златовласая чаровница, на вдохе подавшись навстречу и распахнув глаза так, чтобы в них целиком поместился образ Прекрасного…
Но тут Микки звучно и громко выдохнул, наклонив голову к убегающему вниз плечу, взбрыкнул бровью, языком поискал во рту мгновенно пропавшую слюну, всплеснул рукой и отшатнулся, моментально сдувшись. Услада сменилась горечью, а пламя оставило горстку пепла.
…
Мы же имеем возможность пробраться к внтуренним дневникам Микки и кое-что узнать о причинах этой метаморфозы.
Жертвой детсадовской красавицы Нинки чувствовал себя Миккипедалькин по сей день. Тогда, больше 30 лет назад, Нинка его отвергла, отдав своё сердце и внимание сопливому Ваське Ремизову. Васька Ремизов был на полголовы выше Микки, был развязным, носил брюки, а не шортики с колготками, дрянного цвета, в которых блистал Микки. Васька курил соломинку, шмыгая носом. Васька, шаркая ботинками, подваливал к Нинке. Нинка же складывала руки замочком, сверлила землю мыском босоножки и жеманно хихикала.
Микки хотел быть в такой же картине. Хотел, но не мог.
И тогда, 30 лет тому назад, в тёплый августовский вечер, Микки дал себе крепкое детское слово мстить отвержением любой встретившейся на его жизненном пути Нинке.
Своё детское слово Микки держал
Дитё, пяти лет от роду, пригласило на чай в кукольное царство. Розовый стол с прелестными розами, разбросанными художником по столешнице, был уже сервирован. Персикового цвета пластмассовый фарфор томился в ожидании гостей.
На столе — блюдца, на блюдцах — чашки, в чашках — ложки. Рядом — маленькие тарелочки. Чайник и подставка для торта.
— Никаких понарошку, Марина! — строго предупредила меня юная хозяйка, — чай из настоящей воды.
— А остальное? — недоверчиво прищуриваю глаз.
— Остальное — сказка, нужно фан-та-зи-ро-вать.
— Ты же сказала, что никаких понарошку.
— А в сказке понарошку и не бывает, там всё правда, просто красивее и чудеса есть.
— Так понарошку и есть не по-настоящему, не взаправду, — настырничаю.
— Марррррина! Ну где ты видела невзаправдашнюю сказку?!
…
Спустя какое-то время.
— Ну, как тебе чаепитие?
— Замечательно.
— Всё понравилось?
— Мёда не хватало.
— Надо говорить: на мёд фантазии не хватило.
— Д-да?
— Да. Лимон был? Сама же говорила, что шкурка толстовата. Торт ели? Ели, ты говорила, что крем любишь, и я тебе свой отдала. Свежую заварку хвалила?
— Было дело.
— Ладно. Пойдём доиграем. Какой мёд хочешь?
Грудь сидящей напротив красавицы лет немалых, украшала мегатонная конструкция из трёх металлических цветов на цепи, каждый из которых был размером с кофейное блюдце, парой служил браслет уже из пяти цветков, но чуть меньших в размахе, чем наряд для шеи.
Красоту эту не смог не заметить наряженный в клетчатую фланель и твид, что для прохладной осени, господин, запрыгнувший в убегающий от ВДНХ метровагон.
Он склонялся всё ниже и ниже, сладострастно предвкушая более близкое знакомство, но не тут-то было…
Кудесница, видимо, знала о феерическом магнетизме, о невозможности устоять перед соблазном пялиться на гирлянду, и начала нервно прикрывать ладошкой открытые по случаю чудовищной жары прелести… но не тут-то <опять, да> было — одетый в душное господин голосом из нутра произнес:
«Не надо, красивая, сиди смирно».
Челюсть у красивой была вставная. Это увивдели все
На станцию «Счастливый случай» поезд прибыл точно по расписанию.
И стоял целых три минуты.
Пассажир Миккипедалькин, накопивший денег и купивший билет до этой станции, дрых без задних ног на второй полке.
Микки снилось, что он — самовар,
Микки во сне громко и радостно свистел носом.
Объявление о том, что через полминуты поезд отправится до следующей станции «Почти конец», Микки не услышал.
