Ленинские слова «respective изучения» в их применении к диалектике означают, что так и только так можно и должно писать учебник по диалектике, если хотят показать её как подлинную науку, а не как набор случайно подобранных примеров. Изложение её должно быть подчинено внутренней логике самого предмета, а такой логикой является диалектика объективного развития, в данном случае — развития человеческой мысли, идущего от простейшего предложения и восходящего ко все более содержательным и развитым формам мышления.
Только при таком её изложении учебник по диалектике будет учить своих читателей понимать, в чем состоит самая суть марксистского диалектического метода, и овладевать им, а не приучать к тому, чтобы привыкать выхватывать примеры и наивно думать, что в этом занятии и состоит сама диалектика.
Вот почему и в вопросе об изложении диалектики для целей изучения необходимо со всей ответственностью, которая ложится на авторов соответствующих учебников, считаться с позицией Ленина и его рекомендациями по данному вопросу, чего упорно не хотят делать авторы некоторых учебников по диалектике. Почему?
Не потому, что они вообще не хотят следовать ленинским указаниям, а потому, что они не в состоянии этого сделать, что они уже годами и десятилетиями следуют старой привычке и по-прежнему находятся в плену старой, шаблонной схемы написания учебников по философии: «положение — пример, еще положение — еще пример...». И никак им не удается порвать с этой давно изжившей себя и всегда противоречащей марксистско-ленинской диалектике схемой.
И после победы Великой Октябрьской социалистической революции в нашей стране Ленин продолжал развивать свои мысли об изучении диалектики.
Значительная часть его программной статьи «О значении воинствующего материализма» посвящена именно этому вопросу.
Здесь Ленин настаивал на безусловной необходимости «организовать систематическое изучение диалектики Гегеля с материалистической точки зрения, т.е. той диалектики, которую Маркс практически применял и в своем «Капитале» и в своих исторических и политических работах и применял с таким успехом, что теперь каждый день пробуждения... к жизни новых народов и новых классов все больше и больше подтверждает марксизм»[7-12]. Как видим, Ленин категорически исключает и здесь способ сведения диалектики к подбору примеров, а требует понимания того, как Маркс практически применял материалистическую диалектику во всех своих работах и как это её конкретное применение оправдывается всем ходом современного исторического развития. А для того чтобы понять и показать, в чем состояло применение диалектики в «Капитале» и других работах Маркса, нельзя просто выхватить из них случайные примеры и ограничиться этим. Необходимо проштудировать под этим углом все данное произведение и извлечь из него путем анализа его «душу», ибо сама диалектика и есть душа марксизма, как говорил Ленин.
«Конечно, — предупреждал Ленин далее, — работа такого изучения, такого истолкования и такой пропаганды гегелевской диалектики чрезвычайно трудна, и, несомненно, первые опыты в этом отношении будут связаны с ошибками. Но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Опираясь на то, как применял Маркс материалистически понятую диалектику Гегеля, мы можем и должны разрабатывать эту диалектику со всех сторон, ...комментируя образцами применения диалектики у Маркса, а также теми образцами диалектики в области отношений экономических, политических, каковых образцов новейшая история...» дает «необыкновенно много»[7-13].
Вдумаемся глубже в эти ленинские слова. Ленин предупреждает о больших трудностях, о неизбежных ошибках в таком сложном и необычайно трудном деле, как изучение, истолкование и пропаганда диалектики, которое не может быть оторвано от её творческой разработки. И снова Ленин предупреждает о необходимости оперировать не случайно выхваченными примерами, а образцами применения диалектики Марксом, равно как её образцами, взятыми из самой жизни современного общества. А это последнее требует глубокого марксистского анализа этой жизни и отнюдь не сводится к тому, чтобы показывать пальцем на первое попавшееся на глаза явление, потом — на следующее и т.д.: «вот — скачок, вот — революция, а вот — противоречие». Это «вот» есть свидетельство нежелания браться за трудное и сложное дело, вести которое призывал Ленин, а вместо этого ограничиться легким и простым занятием — приведением примеров: «вот — одно, а вот — другое».
Особенно такой подход оказывается несостоятельным в области естествознания, где продолжающаяся революция ставит действительно глубочайшие философские вопросы и где способ приведения примерчиков может только оттолкнуть серьезных ученых от диалектики.
