То же касается и общественных наук; они излагаются в соответствующих учебниках не по способу приведения примеров к тем или иным положениям своей науки, а по тому же диалектическому методу восхождения, причем в одних случаях (например, в случае политической экономии капитализма) изложение предмета вслед за Марксом воспроизводит в идеализированной, обобщенной форме реальный процесс экономического развития общества, в других случаях (в исторических науках) в изложении преобладает описательный момент, но изложение ведется строго исторически — один этап за другим, один период за другим, одна эпоха за другой. Хотя из исторической науки еще не исключен эмпиризм, тем не менее логика предмета дана самим ходом исторического развития всего человеческого общества или какой-то его части, стороны или цепи событий.
Итак, восхождение от абстрактного к конкретному в его логической (теоретической) или же в его исторической (эмпирической) форме оказывается тем основным способом изложения учебного материала, который с особой отчетливостью выступает в обычных вузовских учебниках и который прямо рассчитан на то, чтобы учащиеся могли бы правильно и глубоко усвоить материал (содержание) той или иной отрасли научного знания.
Итак, мы видели как пишутся хорошие учебники по частным наукам, при написании которых фактически используется диалектический метод, опирающийся на принцип развития, — метод восхождения от абстрактного к конкретному. Но есть единственная наука, которая сама призвана учить именно тому, как надо диалектически мыслить, как надо правильно оперировать диалектикой в любой сфере научного познания и человеческой деятельности, и по которой,"однако, до сих пор мало учебников, написанных диалектически, по методу восхождения от абстрактного к конкретному. Учебники для нее пишутся, в своем большинстве, согласно способу «положение — пример». Речь идет, как это ни странно, о самой науке диалектики. Учебники, написанные для целей её изучения, нередко пишутся антидиалектически, т.е. так, как не пишутся учебники по частным наукам. В учебниках по диалектике не всегда применяется метод восхождения от абстрактного к конкретному. В итоге часто получается сведение диалектики к сумме примеров.
В одной из предыдущих глав, где говорилось о первом (учебном) варианте книги Энгельса, имелись в виду не те хорошие учебники, которые построены диалектически, по методу восхождения от абстрактного к конкретному, а именно те учебники по диалектике, которые написаны по антидиалектическому шаблону, т.е. по способу подбора примеров и примерчиков к отдельным философским положениям и формулировкам.
Вернемся снова к тому месту из «Диалектики природы»[7-2], где Энгельс говорит о том, что он не собирается писать руководства по диалектике, а потому не ставит вопроса о внутренней связи между её главными законами, т.е. о их соподчинении, о их субординации и координации. Значит, если бы Энгельс писал руководство по диалектике, он остановился бы на таком теоретически важном вопросе, который требует глубокого анализа самих законов диалектики и не может быть подменен приведением случайно выхваченных примеров.
Следовательно, для Энгельса вопрос о руководстве по диалектике — это вопрос о создании такого труда, где раскрывается внутренняя связь в излагаемом материале, где эта связь образует внутреннюю логику самого предмета и где дело отнюдь не сводится к набиранию примеров для пояснения вразброд формулируемых положений диалектики.
Но, может быть, такого рода вопросы вообще не возникали перед нами, философами? Может быть, если бы они встали раньше, мы бы спохватились и уже давно бы заметили, что в некоторых наших учебниках не все обстоит благополучно, что в их построении и методе изложения нет той самой диалектики, учить которой они призваны? Нет этого, разумеется, не в смысле приводимых слов, терминов и формулировок, а в смысле того, что их структура не выдерживает критики, что она опирается в конечном счете на эклектическую основу, соответствующую шаблону «положение — пример».
Представим себе на минуту (хотя это выглядит нелепо), что по такой схеме стал бы писаться учебник по диалектике политической экономии капитализма. Что же тогда получилось бы? Из всего «Капитала» были бы «надерганы» сначала все цитаты, в которых говорится, скажем, о явлении и сущности, все равно где бы о них ни шла речь, потом — все цитаты, в которых говорится о качестве и количестве и их взаимных переходах, далее — то же самое в отношении противоречий, случайности и необходимости и т.д. и т. п. В итоге такой «работы» была бы полностью нарушена собственная логика «Капитала» и вместо научного труда, который мог бы стать прекрасной основой для учебника по диалектике, получилось бы эклектическое нагромождение отрывков, выхваченных из марксовского контекста и подобранных в качестве «примеров» для тех или иных положений диалектики.
