Парадокс в том, что с геополитической точки зрения долгосрочные интересы как Пекина, так и Вашингтона должны были быть идентичными. Оба должны были бы предпочесть статус-кво, при котором Индокитай разделили бы на четыре государства. Вашингтон выступал против господства Ханоя в Индокитае исходя из идеи глобального порядка Вудро Вильсона — права на самоопределение существующих государств — и убежденности в глобальном коммунистическом заговоре. Пекин в общем-то преследовал ту же цель, но он руководствовался собственной геополитической точкой зрения, поскольку хотел избежать создания какого-либо блока в Юго-Восточной Азии на своих южных границах.
В течение какого-то времени Пекин, казалось, верил в возобладание коммунистической идеологии над вьетнамским противодействием китайскому превосходству с его тысячелетней историей. А еще Пекин, как представляется, и подумать не мог о полном крахе Соединенных Штатов. В связи с падением Сайгона Пекину пришлось столкнуться с результатами собственной политики. Она рикошетом ударила по нему самому. Исход в Индокитае совпал с постоянным страхом китайцев перед окружением страны. Стремление не допустить создания индокитайского блока, связанного с Советским Союзом, стало главной задачей внешней политики при Дэн Сяопине и основой растущего сотрудничества с Соединенными Штатами. Ханой, Пекин, Москва и Вашингтон играли вчетвером в облавные шашки «вэйци». Событиям в Камбодже и во Вьетнаме предстояло определить, кто окажется окруженным и нейтрализованным: Пекин или Ханой.
Пекинский кошмар окружения, похоже, превращался в явь. Вьетнам даже один нес в себе большую угрозу. А если бы ему удалось осуществить свою цель и создать Индокитайскую федерацию, то она превратилась бы в блок со 100-миллионным населением и смогла бы оказывать значительное воздействие на Таиланд и другие государства Юго-Восточной Азии. В таком контексте независимость Камбоджи как противовес Ханою становилась главной китайской целью. Еще в августе 1975 года — через три месяца после падения Сайгона — Дэн Сяопин сказал находившемуся с визитом руководителю красных кхмеров Кхиеу Самфану: «Когда одну сверхдержаву [Соединенные Штаты] вынудили вывести свои войска из Индокитая, другая сверхдержава [Советский Союз] воспользовалась возможностью… протянуть свои злобные щупальца в Юго-Восточную Азию… в попытке совершить экспансию в этом районе»[517]. Как сказал Дэн Сяопин, Камбоджа и Китай «оба… стоят перед задачей борьбы с империализмом и гегемониями… Мы твердо верим в то, что… народы двух наших стран объединятся еще теснее и будут вместе маршировать к новым победам в общей борьбе»[518]. Во время визита лаосского премьера Кейсона Фомвихана в Пекин в марте 1976 года Хуа Гофэн, тогда еще премьер, предупредил Советский Союз о том, что «в частности, одна сверхдержава ястребиным голосом поет о „разрядке“ и при этом протягивает повсюду свои загребущие лапищи, наращивает вооруженную экспансию и ведет подготовку к войне, пытаясь втянуть все больше стран в сферу своего влияния и строя из себя гегемонистского повелителя»[519].
Освободившись от необходимости демонстрировать мнимую коммунистическую солидарность перед лицом угрозы американского «империализма», противники перешли к открытому противостоянию друг против друга вскоре после падения Сайгона в апреле 1975 года. В течение полугода после падения всего Индокитая 150 тысячам вьетнамцев пришлось покинуть Камбоджу. Примерно такое же число вьетнамских граждан китайского происхождения были вынуждены бежать из Вьетнама. К февралю 1976 года Китай прекратил свою программу помощи Вьетнаму, а годом позже и все поставки по существующим программам. Ханой соответственно перешел на сторону Советского Союза. На заседании вьетнамского политбюро в июне 1978 года Китай назвали «главным противником» Вьетнама. В том же месяце Вьетнам вступил в СЭВ, торговый блок во главе с Советским Союзом. В ноябре 1978 года Советский Союз и Вьетнам подписали Договор о дружбе и сотрудничестве, содержащий статью о военном сотрудничестве. В декабре 1978 года вьетнамские войска вторглись в Камбоджу, свергли режим красных кхмеров и посадили провьетнамское правительство.
Идеология исчезла как фактор из данного конфликта. Коммунистические центры силы вели соперничество в вопросе о балансе сил на основе национальных интересов, а не идеологии.
