В его планах Китаю отводилась ключевая роль. Лидеры двух стран рассматривали свои общие цели под разными углами перспектив. Мао Цзэдун расценивал сближение как стратегическую необходимость, Никсон — как возможность пересмотреть американский подход к внешней политике и международному руководству. Он стремился использовать выход на контакт с Китаем, желая продемонстрировать американской общественности, что даже в разгар изнурительной войны Соединенные Штаты могли себе позволить претворить в жизнь план, направленный на установление долгосрочного мира. Он и его сторонники старались восстановить контакт с одной пятой населения планеты и перевести их в нормальный режим, а также облегчить боль от неизбежного и далеко не идеального ухода из Юго-Восточной Азии.
Именно здесь сошлись пути сторонника перманентной революции Мао Цзэдуна и пессимистичного стратега Никсона. Никсон любил тщательное планирование, хотя и его временами охватывал страх: а вдруг хорошо подготовленный план пойдет прахом из-за неожиданного поворота судьбы, вмешавшейся в непредвиденное время и непредвиденным образом? Однако он, так или иначе, выполнял свои планы. Мао Цзэдун и Никсон имели общую для них важную характерную черту: желание при формулировании окончательных выводов следовать всепоглощающей логике своих рефлексов и инстинктов. Никсон казался более прагматичным. Одним из часто повторяемых им высказываний было: «Вы тратите столько же сил и времени на не доделанное до конца дело, сколько и на сделанное до конца. Поэтому проще все доделывать до конца». То, что Мао Цзэдун делал с природной жизненной силой, Никсон выполнял с покорным признанием превратностей судьбы. Но, выбрав однажды путь, он следовал ему с такой же решимостью.
То, что Китай и Соединенные Штаты нашли способ встретиться, было исторически неизбежно и стало велением времени. Это все равно случилось бы рано или поздно, независимо от того, кто возглавлял бы руководство в той или другой стране. Но это произошло так решительно и с таким небольшим количеством отступлений благодаря руководству, начавшему процесс. Руководители не могут создавать обстановку, в которой им приходится работать. Их собственный ощутимый вклад состоит в работе в рамках, созданных обстоятельствами. Если они переходят за определенные границы, предоставляемые им теми или иными обстоятельствами, происходит крах; если они не доходят до необходимого уровня, происходит стагнация их политической линии. Если они строят прочно, они могут создать новую форму отношений, способную пережить века, поскольку все стороны будут считать такое положение соответствующим их собственным интересам.
Хотя примирение казалось неизбежным, и Соединенным Штатам, и Китаю не так легко было отыскать свой путь к стратегическому диалогу. Статья Никсона в журнале «Форин афеарз» и подготовленные для Мао Цзэдуна аналитические оценки четырех маршалов привели к сделанным параллельно выводам, но конкретное движение обеих сторон сдерживалось внутренними сложностями, историческим опытом и культурными восприятиями. Общественность с обеих сторон два десятилетия жила с чувствами враждебности и подозрительности в отношении другой стороны, им следовало подготовиться к дипломатической революции.
Для Никсона тактические проблемы выглядели сложнее тех, с которыми имел дело Мао Цзэдун. Если Мао принимал когда-нибудь какое-то решение, он жестко доводил его до конца. А противники помнили о судьбе прежних критиков политики Мао. Никсону же предстояло преодолеть наследие 20 лет американской внешней политики, основывавшейся на утверждении, что Китай использует любую возможность, лишь бы ослабить Соединенные Штаты и выдавить их из Азии. Ко времени его прихода в Белый дом эта точка зрения сцементировалась в застывшую доктрину.
В сложившихся обстоятельствах Никсону приходилось двигаться весьма осторожно из опасений, что дипломатические заходы Китая могут оказаться пропагандой, не имеющей признаков серьезных изменений в подходах Пекина. А такая возможность выглядела вполне вероятной, так как единственным местом контактов американцев с китайцами на протяжении 20 лет были переговоры на уровне послов в Варшаве, причем все проведенные там 136 встреч отличались монотонно стерильным ритмом. Два десятка членов конгресса требовали информации о каждом шаге, новые подходы должны были бы затеряться в процессе обязательного информирования порядка 15 стран, которым сообщали о ходе переговоров в Варшаве, включая Тайвань, все еще признанный большинством из них, особенно Соединенными Штатами, как законное правительство Китая.
