О клинках и крыльях полностью

Следующим утром я ем завтрак в одиночестве, но задолго до того, как заканчиваю, Брунгильда, Эрик, Харальд и Вальдис заходят все вместе в Обеденный Зал. С ними нет Каина, и часть меня удивляется тому, что его я высматриваю в первую очередь. Это потому, что ты уверена, что он следит за тобой, и тебе интересно, за какие поступки его лишили крыльев.

— Фейри Двора Тени, за мной, быстро! — рявкает Харальд.

Они быстро поглощают остатки еды и спешат вслед за ним прочь из Зала. Фейри Двора Золота уходят с Вальдис, фейри Двора Земли — с Эриком, а я и еще трое фейри Двора Льда остаются в зале с Брунгильдой. Она ничего не говорит, но все мы следуем за ней, когда она уходит из Зала.

Она останавливается около входа в пещеру. Сегодня особенно теплый день, свет льется сквозь плотную листву, качающуюся на легком ветерке.

— Итак, — говорит она, медленно оглядывая нас. Мой желудок делает сальто, а ладони покалывает. — Посмотрим, получится ли у нас немного охладиться. Создайте снег.

Мальчик с юным лицом, кажется, по имени Мартом, мгновенно призывает вихрь из снежинок, вращающийся вокруг него. Не могу ничего с собой поделать, его сила восхищает меня. Возраст не влияет на магию, но обычно чем больше у тебя опыта, тем больше ты знаешь о том, на что способен и лучше это контролируешь. Этот парень переполнен чистой силой и потенциалом. Брунгильда восторженно ему улыбается.

Мужчина постарше рядом с ним создает приличный вихрь снега вокруг себя, как и следующая за ним девушка. Она примерно моего возраста, и выглядит одновременно напуганной и сосредоточенной.

Брунгильда кивает им обоим, а потом переводит внимание на меня. Шесть или семь жалких снежинок кружатся около моего лица.

— Серьезно? — спрашивает она, подняв брови. Я сглатываю, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Мадивия, не могла бы ты, пожалуйста, продемонстрировать мне лучшую и сильнейшую магию, на которую ты способна? — говорит она, складывая руки на груди поверх красивого бирюзового платья и сжимая крылья за спиной.

Я пытаюсь успокоить нервы, сжимая свой жезл обеими руками и отчаянно желая, чтобы они не потели.

— По какой цели бить? — спрашиваю я.

Ее взгляд впивается в меня.

— По мне.

О Боги, помогите мне. Одной рукой я направляю жезл, а вторую поднимаю ладонью вперед, выжимая из себя столько магии, сколько могу найти, и направляю на нее жезл. Он очень красивый и был создан для меня моей семьей, так что я держусь за него изо всех сил. Я представляю себе силу своей сестры и представляю, что я — это она.

Я ударяю льдом по Брунгильде.

Полу застывшая струя воды бьет из моей ладони примерно на фут вперед и врезается в дерево в трех футах от Валькирии.

Дерьмо.

Я не удивлена, но разочарована. Может, какая-то часть меня надеялась, что Фезерблейд поможет раскрыть мою магию?

Брунгильда выглядит гораздо более разочарованной. Скорее, возмущенной.

— Что это было?

— Моя магия льда, — тихо говорю я.

Не сдержавшись, я оглядываюсь по сторонам, и неловкие выражения лиц других новобранцев ничем не лучше, чем испепеляющий взгляд Брунгильды.

— Но ты же член королевской семьи фейри, — говорит она, и когда я киваю в ответ, стыд взрывается внутри меня.

— Моя магия так и не раскрылась полностью, — бормочу я.

Я уверена, что развитие магии памяти и обмороки остановили рост других магических сил во мне, но не собираюсь говорить этого вслух.

— Я не буду тебя обучать, — говорит Брунгильда.

Моя кожа холодеет, и это совсем не тот холод, по которому я соскучилась. Скорее такой, будто моя кровь застыла в жилах.

— Если в тебе нет природной магии, тебя нельзя обучать. Я чувствовала твою слабость еще у тебя дома, но надеялась, что здесь, в благословленных самими богами чертогах, твоя магия разовьет свою силу, — взгляд ее холодных глаз тверд. — Я ошиблась, — эти два слова ранят, как кинжалы, как если бы в мой живот напихали льда.

Она не будет меня обучать. Я вижу уверенность в ее глазах. Она не изменит своего решения.

Мое самообладание рушится, гнев и стыд смешиваются. Я пытаюсь ухватиться за контроль.

Делай, что можешь. Игнорируй остальное.

— Как мне натренировать мышцы? — говорю я, не позволяя горячему покалыванию в уголках глаз стать настоящими слезами.

Кажется, мой вопрос застигает ее врасплох.

— Натренировать мышцы?

— Да. Если моя магия не может стать сильнее, то сможет тело.

Она смотрит на меня так долго, что начинает казаться, будто она не ответит. Но в конце концов она говорит:

— Найди Волка или Медведя, и они помогут тебе, — она поворачивается ко мне спиной и слава богам, я могу идти.

Пока я иду к лестнице, мои руки трясутся. Я хочу оказаться где угодно, только подальше от нее и фейри, видевших мое унижение.

Я такая слабая, что она отказалась меня учить. Как и мои родители. Они тоже сдались.

От этого они оберегали меня всю мою жизнь? От унижения и стыда?