Только когда в дело вмешивается разум, я хватаю жезл со своего бедра, вцепляюсь в него и позволяю своей жалкой магии льда делать свое дело. К счастью, я могу наколдовать лед и снег в паре метров от меня, так что когда я беру в руку тлеющую прядь, из моей ладони появляется прохладный снежок, который гасит то, что я не смогла прихлопнуть.
Я слышу, как кто-то хихикает, но это всего лишь несколько фейри.
Эрик сложил руки на груди, а большинство новобранцев смотрят на меня с жалостью или насмешкой. На лице Бранки безумное выражение, но мой взгляд скользит к Инге. Она здесь единственная фейри Двора Огня и кто еще мог поджечь мои волосы через всю комнату?
В моей голове звучит голос.
—
Эрик делает шаг ко мне, но я качаю головой. Я не хочу, чтобы он привлекал ко мне еще больше внимания. Не хочу, чтобы кто-то спрашивал, в порядке ли я, и мне не нужна ничья жалость.
Тем не менее, следующие полчаса меня преследует запах горелых волос, и я не могу сосредоточиться на том, что говорит Эрик. Я ничего не записываю и сомневаюсь, что запоминаю достаточно хорошо, чтобы потом сохранить в галерее.
У нас остается полчаса до урока боя на мечах и топорах, и я иду в комнату, где меня лечил Эрик. В прошлый раз, когда была здесь, я заметила, что дверь запирается. Убедившись, что внутри никого, я запираю замок и перемещаюсь в галерею. Я оказываюсь в мастерской, где создаются скульптуры, и кажется, струи воды стали сильнее, будто они выше бьют вверх. Я работаю быстро и сосредоточенно, отгоняя запах гари и всплеск адреналина, вызванный внезапным нападением, и сохраняю все, что Эрик рассказал о не магическом целительстве, а я смогла запомнить.
Закончив, я радуюсь тому, что статуя приняла форму белки. Она почти на три фута выше меня, что делает статую огромной даже по меркам галереи и ко мне возвращается некое подобие чувства контроля. Когда-нибудь я смогу пересказать всю эту информацию Сарре, и возможно, однажды это поможет кому-то, кого она знает.
Вернувшись в реальность, я беру зеркало и один из скальпелей Эрика, и отрезаю волосы чуть выше обгоревших кончиков. У меня достаточно густые волосы, чтобы не было видно место, где они короче, а неприятный запах сразу исчезает. Потом я беру кожаный шнурок, который мне дала Вальдис, и туго завязываю все волосы сзади.
Кажется, я провела в комнате не больше десяти минут, и когда я выхожу из нее, вокруг нет никого, кроме Эрика, прислонившегося к стене напротив запертой мной двери.
— То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее, — говорит он.
— Верно, — отвечаю я и покидаю Крыло Змеи, пока мое наработанное нейтральное выражение лица меня не подвело.
Я поднимаюсь по лестнице и иду через туннель к тренировочной площадке. Остальные уже там, Харальд разделил их на две группы, одна из которых будет тренироваться на мечах, а вторая — на топорах. Когда он распределяет меня в группу, где нет Бранки, Инги или Оргида, я чувствую облегчение.
Со вчерашнего дня я не стала ни быстрее, ни сильнее в отражении ударов. К счастью, сегодня Харальд посвящает больше времени тому, чтобы учить нас технике, и меньше позволяет нам просто выбивать друг из друга дерьмо. Почти все время мы проводим, изучая позиции ног, и к концу занятия я чувствую себя действительно сильнее в отбивании атак. Я по-прежнему ни за что на свете не смогу победить в бою, но хотя бы чему-то научилась.
К тому времени, как мы идем на обед, я голодна как волк. Я сажусь так далеко от Инги и Оргида, как только могу. Когда рядом со мной садится Эльдит, я удивляюсь.
— Я не думала, что сломаю тебе ногу, — говорит она.
Я поднимаю бровь. Это не извинения, но хотя бы что-то. Она начинает есть свой обед, и я присоединяюсь. Сегодня снова подают мясной пирог, но в этот раз — с сочными большими пельменями с салом. Это вкусно. Еда здесь по вкусу легко может сравниться с тем, что подавали во дворце. У меня вырывается радостный возглас, когда я принимаюсь за десерт — огромный, липкий пудинг из засахаренных слив. Эльдит искоса смотрит на меня.
— Тебе нужно укрепить мышцы, — говорит она.
