— Ладно. Что ты изучала сегодня? — спрашивает она.
— А который час? — спрашиваю я. Мне совсем не хочется опоздать на завтрак или пропустить его и снова дать всем повод на меня таращиться.
— Как и вчера, час до рассвета. В это время я обычно начинаю, — отвечает она.
Отлично. У меня есть время с ней поговорить.
— Брунгильда рассказывала про древние руны, потом мы несколько часов занимались стрельбой из лука, а потом Вальдис заставила меня дважды пробежать вокруг тренировочной площадки, и я думала, что умру.
Сарра морщится.
— Как сапоги выдержали бег?
— Они просто бесценны, — говорю я. — Спасибо.
— Не за что. Прости, что меня тут не было вечером. Я была вымотана после того, как работала всю предыдущую ночь.
— Неудивительно.
— Что у тебя сегодня по расписанию?
— Утром целительство, после обеда бой на мечах и топорах, — мечи и топоры дают мне причины для беспокойства, но я очень заинтересована в целительстве. Сарра, кажется, тоже.
— Расскажи мне все, что узнаешь, особенно о том, для чего не нужна магия, например про компрессы и лекарства, — просит она с энтузиазмом и я вспоминаю про хворь, одолевающую людей при ее Дворе Земли.
— Конечно, — киваю я.
Уходя из мастерской, я оглядываюсь в поисках Каина, но не вижу и не чувствую его поблизости. Я стою на вершине лестницы, как раз там, где почувствовала его вчера, когда в животе что-то сжимается.
— Вот дерьмо! — я громко ругаюсь. Я одна стою на твердом полу и мне хватает времени только опуститься на четвереньки, вжаться головой в плечи, прежде чем я теряю сознание.
ГЛАВА 20
МАДДИ
«Шестьсот пятьдесят шесть», думаю я, когда перед моим мутным взглядом появляются увитые лозами стены. Тошнота не такая сильная, так что я перекатываюсь на спину и жду, пока в глазах прояснится.
— Ты справилась, — поздравляю я себя заплетающимся языком.
Я не только пережила это, но и не ударилась при падении. Теперь я предчувствую обморок буквально за секунды, но может, и этого будет достаточно. Я медленно поднимаюсь на ноги. Не знаю, сколько прошло времени, но обычно обморок не длится слишком долго, так что надеюсь, мне хватит времени чтобы помыться и переодеться. Когда я захожу в свою комнату, Нави как обычно уже одета и при оружии. Она сидит на кровати со скрещенными ногами, ладони покоятся на коленях, глаза закрыты. Я пробираюсь в комнату, стараясь ее не тревожить, но она открывает один глаз.
— Я общаюсь с богами, — говорит она.
— Ага, — отвечаю я.
— Где ты была? — спрашивает она.
Я пожимаю плечами.
— Неподалеку.
— Ладно, — отвечает она, свешивает ноги с кровати и надевает обувь. Я беру чистую одежду и отправляюсь в душ.
Почти все уже поели, когда я прихожу в Обеденный Зал, так что я накладываю себе немного фруктов и большую булочку, и ем по дороге в Крыло Змеи. Я бы не сказала, что привыкла к теплу, но безусловно скучаю по холодному, хрустящему воздуху Двора Льда, хотя есть нечто приятное и в том, чтобы идти в окружении рассеянного золотистого света, проникающего сквозь ветви. Идя по Фезерблейду, я чувствую умиротворение, а постоянный гул у меня в голове притих из-за жужжания насекомых, вьющихся веток и шелеста листьев. Как и в тот первый вечер в саду, вихрь ощущений скорее наполняет меня силами, чем сбивает с ног.
Когда мы подходим к Крылу Змеи, Эрик машет нам, чтобы мы заходили в комнату, прилегающую к той, где он лечил меня днем раньше. В ней стоят широкие деревянные столы, на которых в идеальном порядке расставлены сотни бутылочек и баночек с порошками.
Почти все три часа Эрик рассказывает нам о методах лечения без использования магии, и это невероятно интересно. Нам раздали пергамент и перья, чтобы мы записывали все, что нам говорят, и я украдкой все конспектирую, хотя и знаю, что в этом нет смысла. Если я вскоре сохраню это в галерее, то смогу в любой момент найти любую информацию для себя и Сарры.
Я делаю заметку о том, как использовать исцеляющие и обезболивающие свойства определенного вида древесной коры и это заставляет всплыть в моей памяти историю, связанную с обезболиванием, которую мне как-то рассказывали. Прежде, чем я успеваю себя остановить, я погружаюсь в галерею, чтобы найти там информацию о том, кора какого именно дерева использовалась в той истории. Интересно, что это воспоминание хранится в ледяной скульптуре в виде оливкового дерева. Я никогда не пробовала оливки, но мне всегда хотелось. Я извлекаю воспоминание и обнаруживаю, что оно так же было рассказано ученым Альфредом, и значит, мне придется его не читать, а слушать, что гораздо сложнее на публике. Но как только я возвращаюсь в реальность, сразу резко сажусь. Пахнет чем-то едким, и около моего лица что-то светится.
Это мои волосы, и они горят.
— Дерьмо! — взвизгиваю я, хлопая по волосам, но из-за движения они только сильнее разгораются. Любой нормальный фейри Двора Льда вытащил бы жезл и за секунду потушил пламя своей магией холода, но меня инстинкт заставляет ударять по волосам, пытаясь ухватить горящие пряди в ладони и потушить пламя.
