О клинках и крыльях полностью

Если она говорит, что что-то не так, значит что-то не так.

Я чувствую прилив надежды. Может, произошла ошибка. Может, они не будут забирать Фрейдис, и она останется здесь, со мной.

Правда о том, насколько жалкой на самом деле является эта моя мольба к богам, обрушивается на меня. Я хочу, чтобы моя сестра заслужила славу в Фезерблейде, пошла с этими невероятными воителями и стала той, кем ей назначено судьбой. Все так. Я просто не хочу остаться одна.

— Мы пришли за Принцессой Верглас, — говорит Вальдис.

Она принадлежит к Двору Золота, и ее сияющие волосы цвета меда заплетены в одну толстую косу, состоящую из сотен тоненьких. Ее глаза подведены черным, и она облачена в серебристую кожаную броню, контрастную на фоне крыльев цвета оникса.

Фрейдис кивает ей:

— Я получила ваш призыв и готова.

Эрик запрокидывает голову. Его бледно-зеленые косы перекинуты через одно плечо, а кожа цветом совсем как кора дерева. Когда он задает вопрос, в его голосе слышно веселье:

— Ты получила наш призыв?

— Да.

— И в каком виде ты его получила?

— На пергаменте, — отвечает она.

— И кому был адресован этот пергамент?

Я вижу, как Фрейдис колеблется.

— Он был адресован принцессе Верглас, — отвечает она тихим голосом.

Сердце гулко стучит в моей груди, так, будто какая-то часть меня понимает происходящее быстрее, чем мой разум.

Фрейдис медленно переводит взгляд на меня.

Король, мой отец, громко откашливается.

— Это и есть Принцесса Фрейдис Верглас. Здесь нет никакой ошибки.

Харальд проходит через портал, и все меняется.

Он излучает опасность. Его окружает буквально осязаемая магия. Я не вижу ее, но точно знаю, что она есть. И все мои инстинкты вопят о том, что я совсем не хочу с ней сталкиваться.

Отец делает шаг назад и через секунду после я вижу яростное разочарование на его лице. Он поддался страху и сделал это на глазах всего Двора.

Моя сестра, как всегда, проявляет дипломатичность, начиная говорить.

— Добро пожаловать ко Двору Льда, Харальд Огромный, Страж Одина. Что мы можем тебе предложить? — спрашивает она, безупречно соблюдая формальности.

Огромный Страж рычит:

— Вы можете предложить мне Принцессу Верглас.

Отец пытается выглядеть рассерженным, но его взгляд пуст. Все члены моей семьи изо всех сил стараются не смотреть на меня.

Мое сердце колотится так быстро, что мне, кажется, станет плохо, а мой мозг на огромной скорости перебирает разные «что, если»:

Что, если они пришли за тобой?

Что, если ты сможешь стать Валькирией?

Что, если ты действительно сможешь покинуть Двор Льда?

Но на самом деле я знаю ответ на каждую из этих «что, если».

Я умру. Вполне возможно, в ближайшие сутки.

Я не могу оставаться в сознании больше семидесяти двух часов подряд. Я слабая, мои способности к магии — жалкие, и я не могу удерживать внимание на одной вещи дольше пары минут.

Из меня Валькирию не сделаешь, так что это какая-то ошибка. Если у родителей нет еще одной дочери, которую они где-то прячут, то призыв предназначался Фрейдис.

Брунгильда сквозь портал заходит в наш двор. Она вытягивает руку и делает глубокий вдох, а толпа фейри отзывается оглушающей тишиной. Когда она открывает глаза, на ее строго сжатых губах появляется призрак улыбки.

— Как же я скучала по дому, — говорит она, и ее голос так прекрасен, что я бы сделала что угодно, стоит ей только попросить.

— Вам всегда рады здесь, — отвечает моя мать, глубоко кланяясь. — Когда бы вы не пожелали посетить нас.

Когда Брунгильда переводит взгляд на Королеву, в нем видно тщательно замаскированное презрение.

— Я обитаю на кроне Иггдрасиля, — холодно отвечает она.

Алебастровые щеки матери вспыхивают.

— Безусловно, — отвечает она.

Лицо Брунгильды смягчается.

— Но вы хорошо позаботились о моей родине, и я благодарю вас. А теперь скажите мне, Королева Двора Льда, почему вы прячете собственную дочь?

Сердце молотом стучит у меня в груди, и я не могу дышать.

Я таращусь на мать, и все остальные фейри во дворе — тоже. Остатки румянца исчезают с ее лица. Не знаю, можно ли вообще стать еще бледнее. И тем не менее, она молчит.

Брунгильда хмурится и закрывает глаза.

Я стою, парализованная от растерянности. Мне совершенно не понятно, что мне делать и что происходит.

Боги не могли избрать меня в Валькирии. Даже от самой мысли об этом у меня подкашиваются колени.

Как? Как я могу возможно оказаться Валькирией?

Голос Брунгильды звенит в тишине, возвращая меня в реальность. Она указывает прямо на меня.

— Вот тот ребенок, которого вы скрывали от своего Двора.

У родителей мертвеют лица, а у Фрейдис округляются глаза. Каждое лицо, каждый взгляд во дворе устремлены на меня, и я не знаю, как реагировать.

Так что я молча таращусь и пытаюсь вспомнить, как дышать, когда Харальд и Брунгильда подходят ко мне.