О клинках и крыльях полностью

— Возьми, — рявкает огромный Страж. Он открывает ладонь и подбрасывает на нем ремешок с камнями. Инстинктивно, я ловлю его.

Свет взрывается у меня перед глазами, а голову прорезает боль. Я подавляю вопль, но не могу сдержать дрожь. Один из камушков загорается бледно-голубым светом. Я слышу, как ахает Фрейдис.

Брунгильда сощуривается от внезапной уверенности, а Харальд улыбается.

— Вот и нашлась наша пропажа, — говорит он.

Я часто моргаю.

— Нет, — говорю я, — Нет, вы неправильно поняли. Вам нужна не я, а моя сестра.

— Ты будешь спорить с богами? — спрашивает Харальд, и его глаза темнеют, голос становится ниже, а эта магия вокруг него — плотнее.

— Конечно нет, — я качаю головой. Живот скручивает.

Боги, нет. Я знаю это чувство.

Пожалуйста, Фрейя⁵, Один, Тор⁶ и кто там еще меня слышит. Не сейчас. Не сейчас, черт!

Темнота накрывает мир.

ГЛАВА 6

МАДДИ

Когда я прихожу в себя, слабость чувствуется сильнее обычного.

Почему сейчас? Из всех возможных моментов, мой больной мозг выбрал именно самый публичный в моей долбаной жизни, чтобы отключиться. Счетчик в моей голове отмечает: шестьсот пятьдесят четыре.

Ты выжила, Мадди. Прекрати жаловаться.

Мгновение я подумываю о том, чтобы не открывать глаза. Может, если я останусь лежать вот так, неподвижно, на земле, с закрытыми глазами, Валькирии решат забрать мою сестру и все вернется к тому, как было раньше.

Мои веки взлетают вверх.

Нахер все это. Я не хочу умереть одна в башне, но и отбирать эту возможность у сестры — тоже. Это какая-то путаница, ошибка.

Но когда я сажусь и вижу размытые лица глазеющих на меня фейри, сомнения закрадываются в мои мысли.

Харальд хмурится, глядя на меня, уже без улыбки. Брунгильда качает головой, смотрит понимающе, но выражение ее лица далеко от теплоты.

Совершают ли боги ошибки?

Из-за моего обморока все присутствующие погрузились в неловкое молчание. Сестра не двигается с места, хотя обычно первая мчится ко мне, когда я падаю. У меня болит бедро и плечо, но должно быть, я не сильно ударилась головой, потому что, не считая головокружительного недоумения, она в порядке.

Я пытаюсь встать, когда в моей голове раздается голос.

— Лежи, — я перевожу взгляд на отца. Это он говорит со мной. — Оставайся на земле. Пусть они увидят, что выбрали не ту сестру.

Я колеблюсь. Харальд все еще смотрит на меня, хмурясь. Взгляд Брунгильды полон ожидания. Я смотрю на других Валькирий сквозь портал. Вальдис разглядывает меня. Эрик расправляет свои прекрасные черно-желтые крылья, глазея на меня с нескрываемым любопытством. Фейри Двора Огня потерял ко мне интерес и теперь изучает свои ногти, то и дело искоса бросая взгляды на моих родителей и Фрейдис.

Я использую его потерю интереса, чтобы притвориться, будто не нахожусь в центре внимания всего Двора, и все только что не узнали, что я принцесса, которую прятали годами из-за ее болезни и слабости.

Харальд начинает говорить:

— Возможно, и правда произошла ошибка, — он поворачивается к Фрейдис. — Вы принцесса Верглас, верно?

— Единственная принцесса, да, — подтверждает она, и ее голос тверд.

— Она крепкая. — Громко говорит отец. — Могущественная. Настоящая королевская кровь.

Настоящая королевская кровь.

Моя решимость угасает. Король прав. Это судьба моей сестры. А моя судьба, видимо, лежать на сраной земле.

— Вставай.

Я вздрагиваю, когда этот голос звучит у меня в голове. Раньше я никогда его не слышала.

Я смотрю на Харальда, но в данный момент он сосредоточен на моей сестре. Тогда я перевожу взгляд на Эрика, который продолжает разглядывать меня.

— Вставай. Боги не совершают ошибок. Ты должна отправиться в Фезерблейд. Вставай и докажи это.

И я встаю. Сначала одной ногой, потом второй.

Медленно все поворачиваются ко мне. Сестра смотрит во все глаза. Отец мысленно обращается ко мне:

— Что ты вытворяешь? Я велел тебе оставаться на земле.

Я остаюсь на ногах и не смотрю на отца, хоть это и требует каждой капли отваги, что у меня есть.

— Я — Мадивия Верглас, принцесса Двора Льда, — говорю я. — И если мне предназначено учиться в Фезерблейде, то таково и мое желание.

— Что с тобой сейчас произошло? — спрашивает Харальд, указывая на землю.

— Я падаю в обмороки.

— Часто?

— Да, — лгать нет смысла.

— Почему?

— Я страдаю от недуга.

— Он смертелен?

Я запинаюсь.

— Да, — отвечает отец. — Поэтому мы берегли наш Двор от боли. Что они испытали бы, узнав, а потом и потеряв любимую принцессу.

Я смотрю на него, благодарная за то, что годами приучала себя сохранять нейтральное выражение лица, пока мои внутренности сводит от гнева. Я едва с ним знакома, а он несет всю эту дерьмовую чушь про «любимую принцессу»?