О клинках и крыльях полностью

Моя семья кивает, а двое стражей неловко смотрят друг на друга. Они знают, что со мной что-то не так, и подозреваю, что они догадываются, что я не просто служанка, поскольку служат стражниками Фрейдис уже десятилетие. Им дороги их жизни и языки, так что они ничего не расскажут, просто… будут нелепо выглядеть, пока странная фейри читает невидимую книгу.

— Эрик Добрый, знаменитый целитель, фейри Двора Земли. Единственный среди Валькирий, чьи крылья окрашены более чем в один цвет, — продолжаю я. Я читаю быстрее, чтобы узнать, из каких именно цветов были крылья, но об этом ничего не говорится.

— Брунгильда Знающая, — читаю я дальше, но, когда поднимаю глаза и вижу выражения лиц моей семьи, пропускаю остальную информацию о ней.

Брунгильда — самая знаменитая Валькирия среди фейри Двора Льда, легенда нашего Двора. Мне приятно, что рядом с ее именем нет подписи «погибла».

— Вальдис Быстрая, — читаю я, — быстрая, как молния, фейри Двора Золота. Черные крылья, небольшой рост.

Я пропускаю следующие шесть имен погибших Валькирий.

— Каин Разрушитель, — это следующее имя, и я сдвигаю брови от интереса, — фейри Двора Огня.

Это все, что о нем сказано, ни описания крыльев, ни воинской атрибутики. Разочарованная, я продолжаю.

— Сигрун Великая, лидер Валькирий, беспощадная дева-воительница, фейри Двора Земли, владеет волшебным копьем, белые крылья.

Она последняя в списке, не помеченная как те, что пируют в залах Вальгаллы⁴ в посмертной славе.

Я пробегаю глазами по странице в поисках другой информации о Валькириях, но там написано в основном о Фезерблейде, магическом, созданном богами месте, где тренируются Валькирии. Где завтра в это же время будет моя сестра.

Я тяжело сглатываю и смотрю на нее.

— Ты правда думаешь, что Валькирия прибудет забрать тебя? — спрашиваю я у Фрейдис.

— Не знаю, — шепчет она, и когда поднимает на меня взгляд, я вижу в нем предвкушение. Это полная противоположность распирающей меня панике, которую я чувствую при мысли о ее неизбежном отъезде из дворца, которую прячу за ухмылкой.

— Крылья, Фрейдис. У тебя будут крылья!

Моя мать кашляет, а отец хмурится. Кажется, я слишком фамильярно говорю с Фрейдис.

Я опускаю глаза в пол, подавляя крошечную искорку гнева прежде, чем она сорвется с моего языка, и наоборот ее проглатываю.

Фрейдис жалостливо смотрит на меня и касается моей руки.

— Ты можешь идти, Мадди. Я позову, если ты мне понадобишься, — тихо говорит она. То, что она меня освободила, приносит облегчение. Я киваю Фрейдис, кланяюсь Королю и Королеве, и поворачиваюсь.

Обычно я лучше скрываю чувства от родителей, но я болезненно осознаю, что мне нужно жестче себя контролировать в таких обстоятельствах. Я не собираюсь испортить прощальный вечер Фрейдис.

К сожалению, если я отпущу на свободу огромную, хищную кошку в бальном зале, наполненном аристократами-фейри, это нельзя будет назвать самоконтролем, так что я решительно отворачиваюсь от снежного барса и заставляю себя пойти к столам с едой.

Они ломятся от сотен видов рыбы и разнообразных деликатесов из наших оранжерейных садов. На тарелках лежат виноград, абрикосы и свежая клубника, ставшие еще вкуснее из-за хитрых способов выращивания, изобретенных людьми. Целая флотилия бокалов стоит неподалеку с искрящимся фейским вином, но их мне трогать нельзя. Я же слуга. Вместо этого я беру огромную порцию копченого лосося, поданного с рисом, и небольшую мисочку клубники.

Будь я одна, я бы взяла всего побольше, но сейчас, думаю, моя порция отвечает правилам приличия. Жуя, как можно приличнее, я высматриваю лунный камень на одеяниях наших гостей. Среди четырех камней, что мы ищем, он самый распространенный. Хотя я не верю, что это что-то изменит, без цели восстановить тиару я вообще не буду знать, что мне делать. Сосредотачиваться на этом безопасно для меня, и никто не заподозрит неладное, если рабыня будет благоговейно глазеть на украшения на чьем-то горле или запястье.

Низкий грохот пугает меня — пугает всех в зале. Я озираюсь вокруг, сразу пытаясь найти сестру. Я нахожу ее взгляд, который также искал мой, и мы обе смотрим на потолок. Когда живешь в ледяном дворце, при каждом громком звуке первым делом проверяешь потолок. Я рассчитывала, что там будет сломанный канделябр или отваливающийся кусок льда, но увиденное заставило меня в шоке раскрыть рот.

ГЛАВА 5

МАДДИ

Клубящаяся, вращающаяся смесь черной тени и золотого света появляется у нас над головами.

Она огромная и пугающая, но вместе с тем абсолютно завораживающая.

Я совершенно не понимаю, что это, но не сомневаюсь, что она несет опасность, и моя кожа покрывается мурашками, когда магия волной накрывает зал. Я бегу к сестре, надеясь, что и она торопится мне навстречу. Но нет, она стоит рядом с отцом и матерью. Голос гремит на весь зал, и я замираю на середине пути.

— Вон отсюда, все.

В первую секунду никто, включая меня, не двигается. Я перевожу взгляд с лица сестры на родительские, пытаясь понять, что они будут делать.