И верно: когда-то Натаниэль Доу так сказал – порой он делился с племянником своими глубокомысленными мизантропическими размышлениями. Там еще что-то было о том, что раз ребенок выучился говорить, то, соответственно, способен отвечать за свои поступки, а в таком случае для глупости и нелогичного поведения у ребенка не может быть оправданий, равно как и у любого взрослого…
По секрету, Джаспер считал, что когда дядюшка умрет и его вскроют, то вместо мозга внутри дядюшкиной головы обнаружат механическую вычислительную машину, а вместо сердца – датчик с проржавевшей стрелкой, указывающей на столь же ржавую табличку «Последовательность». Живя с дядюшкой, просто невозможно не научиться логике, но, в отличие от автоматона Натаниэля Френсиса Доу, его племянник обладал, помимо логического мышления, еще и хитростью – раз за разом он находил способы взломать эту машину, правда, сейчас Джаспер был так зол, что ничего не мог придумать.
– Что такого важного сообщил господин Когвилл? Ты расскажешь мне про эту балерину? Дядюшка?
Доктор Доу поглядел на него. Джаспер вырвал его из раздумий, словно холодным утром из-под теплого одеяла.
– Балерина, – напомнил Джаспер. – Ты же что-то узнал? Когда господин Когвилл сказал про балерину, ты что-то понял! Что еще за балет? При чем здесь вообще балет?
– Балет здесь ни при чем, – сказал Натаниэль Доу.
– Как это ни при чем?
Доктор Доу отвел взгляд. Джаспер испугался, что дядюшка снова не ответит, но он все же негромко проговорил, будто выдавая слова против воли:
– Дело, в которое мы ввязались, намного более опасное, чем могло показаться вначале. И прежде чем решать, что делать дальше, мне нужно как следует все обдумать.
– Что именно обдумать?
Доктор Доу не ответил и повернулся к окну.
Джаспер возмущенно засопел. До него донеслось лишь едва слышное, произнесенное одними губами: «Балерина… балерина…»
Когда кеб остановился у сломанного моста Гвоздарей, злости Джаспера уже не было предела. Но дядюшка этого словно не замечал. Он поднял воротник – дул довольно сильный ветер, да и стало накрапывать. Обойдя дом мистера Киттона, они двинулись к каналу.
Брилли-Моу, Подметка Брилли-Моу, Грязный канал, Чугунная вода… У этого канала было множество названий. Разделяя Тремпл-Толл и трущобы Фли, он походил на коридор между двумя старыми комнатами, куда сметают пыль и грязь из обеих: по его берегам высились горы мусора, гавани в Керосинной заводи стояли заброшенные, в окрестностях их обреталось отребье различного посола. Из семи мостов, прежде соединявших Саквояжный и Блошиный районы, целым остался один лишь мост Ржавых Скрепок – остальные были разрушены. А что касается места, куда направлялись доктор Доу и его племянник, так оно вообще считалось в Тремпл-Толл самой дырявой-предырявой дырой.
Канал на участке берега между мостом Гвоздарей и Хриплым мостом казался вымершим. Изредка мимо чадили трубами буксиры, загребая колесами грязную воду, но волнение, ими оставленное, быстро успокаивалось, и смоляная гладь вновь становилась неподвижной.
Натаниэль Доу морщился от стоявшего на берегу запаха (смеси скипидара и протухших яиц), при этом шел он довольно быстро, так что Джаспер едва за ним поспевал. Мальчик все выглядывал блох на том берегу Брилли-Моу, но ни одной, к своему разочарованию, не увидел: вероятно, днем они отсыпались.
– Ты мне расскажешь, куда мы идем, дядюшка? – спросил мальчик, когда они вышли к узкоколейному рельсовому пути, проложенному вдоль воды. – Если ты собирался все держать в секрете, то не нужно было меня звать, когда мадам Леру принесла того гремлина! Ты считаешь, что мне нельзя доверять?
– Не говори глупости, – сказал доктор. – Разумеется, я так не считаю. – Он поглядел на племянника и вздохнул. – Что ж, вероятно, ты прав. Я должен извиниться перед тобой, Джаспер.
Джаспер сперва даже не поверил своим ушам. Он уже хотел было выдать дядюшке список гневных заявлений, которые придумывал всю дорогу, но дядюшка повел себя непредсказуемо, и ему пришлось их все проглотить. Вкус у них, скажем прямо, был не очень.
– Ты расскажешь мне про балерину?
– Разумеется. Но немного позже. Я не планировал ничего от тебя скрывать, но мне действительно нужно было подумать, Джаспер. Я знаю, что мы окончательно впутаемся в это опасное расследование и пути назад не будет, как только я расскажу тебе о своих догадках. И меня это беспокоит: ты не сможешь остаться в стороне, когда все узнаешь, учитывая твою страсть к различным тайнам и приключениям, невзирая на риск.
Доктор Доу был прав: Джаспер обожал тайны, и сейчас слова дядюшки заинтриговали его еще больше. Что же такого тот узнал в лавке шестеренок?!
– Время близится к полудню, – добавил доктор. – Нужно будет найти место, где можно наверстать завтрак. Предлагаю там все подробно обсудить. Но прежде у нас дело на берегу.
Рельсы между тем свернули на ржавые мостки, которые вонзались в канал длинным носом. На самом краю мостков, в сотне ярдов от берега, стоял зеленый вагончик с круглыми окнами и дымящими трубами. У поворота рельсового пути в землю был вбит столб с указателем «Финлоу».
