Синтаксис допускает и понимание «согласиться мудро, что все есть одно», которое было принято немецким идеализмом начиная с Фр. Шлейермахера и легло в основу концепции «всеединства» (Ф.-В.-Й. Шеллинг, Вл. С. Соловьев). Согласно этой концепции, настоящий смысл вещи получают только в виртуальном единстве мира, задуманном христианским Богом. Мы следуем пунктуации Лебедева. Эту цитату приводит христианский апологет Ипполит Римский, ссылаясь перед этим на парафраз Гераклита: «Итак, Гераклит говорит, что все едино: делимое – нераздельное, рожденное – нерожденное, смертное – бессмертное, Логос – Вечность, Отец – Сын: Бог справедливый» (Н 21).
Мы считаем, что трактовать слова Гераклита в смысле исповедания всеединства несколько неосмотрительно: скорее Гераклит выстраивает схему познания. Логос дает человеку мудрость, а мудрость открывает знания. Здесь скорее можно апеллировать к трехступенчатым эстетическим схемам Гете вроде стиль-манера-репрезентация или художник-знаток-любитель. Логос учит согласию, доверию и потому ускоряет принятие мудрости, а эта доверяющая мудрость понимает законы вещей одинаково хорошо.
Что означает со
Толкование с дискурсивным уклоном, которое поддерживают, например, Ж. Боллак и Х. Висман, настаивает на различении означающего и означаемого, высказывания и высказанного (1972): «Искусство в том, чтобы слышать не меня, но разум, дабы суметь [сохранено рукописное εἰδέναι] говорить согласно всякую вещь-одну (dire en accord toute chose-une)». Комментарий не стремится к «рационализации», совсем напротив: «Чтобы дать свободу действия означающему, Гераклит призывает вслушиваться в поток речи, не ограничивая себя умыслом говорящего» (Bollack, Jean; Wismann, Heinz. Héraclite ou la séparation. Minuit, 1972. P. 176).
Лук и лира имеют одно общее – это жила, струна. Тогда метафора ясна: из лука, натянув и отпустив струну, мы стреляем, а на лире, натянув и отпустив струну, мы играем. В таком случае мнимое разноречие, например искусство и война, преодолевается в едином понятии, таком как «искусство войны». Так как во времена Гераклита еще не было слова «понятие», он выстраивает синтаксическую конструкцию и образ гармонии, что должно внушить, что не всякое противоречие ведет к раздору, оно может вести и к понятийному конструированию.
Эти слова часто цитируют, но в очень приблизительном значении, считая, что игра указывает на произвольность и случайность мировых событий и судеб. Но это противоречит мысли Гераклита: Лебедев точно указывает, что шашки – это игра двоих по строгим правилам, а слова «царь» и «царство» могли просто означать победителя в игре (Л 310), как
Тем самым Гераклит объясняет, что нельзя выиграть войну, просто присоединившись к какой-то стороне, заключив союз с более сильным. Коллаборационизм – тупиковый и обманчивый путь, и только вставший с веком наравне, философ, познавший все как единое, возьмет себе весь выигрыш. Так что здесь нет осуждения инфантилизма или инфантильной философии современников, пародирования их взглядов, которое подозревали у Гераклита Дильс, Нилендер и Маковельский (Д 296).
Хайдеггер (Х 44–45) усматривает здесь размышления Гераклита над государственным культом Артемиды:
