А вот история иного свойства. Пишет С. Куликов из Енакиева: «Ласточки кормят птенцов непрерывно. Через каждые три-четыре секунды видишь кормилицу у гнезда. С этой заботой может справиться только парочка птиц – мать и отец. Однажды ласточка, летевшая поперек дороги к гнезду, ударилась о хлебный фургон и погибла. Я стал наблюдать за гнездом, полагая, что одному родителю все время просивших еды птенцов не прокормить. Нет, прокормил, но все-таки не один – соседняя пара ласточек, слыша вопли явно недоедающей братии, стала урывками носить комаров голодавшим. Из обоих гнезд птенцы вылетели в один день».
Весь световой день у ласточек – в снабженческих хлопотах. С приходом ранней темноты в конце лета, часам к восьми, ловля мошек уже прекращается. Но некоторые ласточки самоотверженно продлевают «рабочее время». Вот что пишет мой друг Жан Миндубаев из Ульяновска: «Это был у ласточек второй поздний выводок. Дни становились короче и холоднее, мошкары поубавилось, и писк в гнезде становился все жалобней. Ласточки оказались изобретательными. На веранде горела по вечерам лампочка, и около нее постоянно толклась мошкара. До полуночи ласточки тут дежурили. Они так уставали, что засыпали возле лампочки на проводе. Я трогал вилочки их хвостов – птицы не чувствовали!»
И очень много писем о спасении птенцов. Гнездо размыло дождем или оно само почему-то упало. Что делать с птенцами? Все пытаются их спасти, но с разным успехом. Хорошо получается там, где знают, чем птенцов накормить. Но знают это не все. Жан Миндубаев в письме своем приводит хрестоматийные строчки стихов: «Травка зеленеет, солнышко блестит/ ласточка с весною в сени к нам летит…/ Дам тебе я зерен, а ты песню спой,/ Что из стран далеких принесла с собой». «В последних строчках есть две неточности. Первая: ласточка чужих песен на родину не приносит. Она их не перенимает. У ласточки свое, всегда свое милое щебетанье. Не следует путать ее со скворцом. Этот в «странах далеких» может кое-что позаимствовать. Вторая ошибка более существенна. Давать ласточке зерна бессмысленно. Она питается исключительно животной пищей – насекомыми». Верное замечание. Те, кто пытался кормить птенцов ласточек «моченым в молоке хлебом» и зернами, успеха иметь не могли. И еще одно любопытное место из писем. А. Иванов, как о явлении для него ясном, пишет:
«Однажды мне захотелось подержать в руках птенчика. Не тут-то было! Оказалось, в гнезде все птенцы крепко связаны за лапки между собой конским волосом. Так родители делают, чтобы малыши случайно не выпали из гнезда». Не в одном этом письме подобное утверждается и не в первый раз это я слышу. Говорил с орнитологами – пожимают плечами: скорее всего, легенда… Но, может быть, истина состоит в том, что птенцы, ерзая в гнезде, сами запутываются в конском волосе? Но для этого ведь надо, чтобы волос в гнезде появился. И, скорее всего, не случайно ласточки носят его в гнездо.
Вот таким получился коллективный портрет нашей любимицы. Всем за письма спасибо!
Идешь на лыжах, и кажется: в белом мире нет ни красок, ни запахов. Но разомнешь в пальцах хвоинку можжевельника или елки, сунешь в варежку рыхлую желтую шишку хмеля и вот они, запахи, терпкие, заставляющие вспомнить лето… А вот и яркие краски. На покрытых шершавым инеем ветках висят румяные яблоки. Да, именно спелое красное яблоко напоминает снегирь. Вот троечка этих птиц на морозе спокойные, нешумливые и доверчивые. Стоишь зачарованный минут пять, и они, будто посланные тебе в награду за длинный пробег по снегам, тихо, чуть грустно посвистывают: «фи-фи…» Перелетели вовсе не из боязни лыжника, а покормиться на кустах чернокленника. В бинокль хорошо виден волшебный наряд этих птиц – угольно-черная шапочка, сизая спинка, черный хвост и черные кончики крыльев, кипенно-белое надхвостье и, самое главное, ярко-красная грудка. Ничего более живописного невозможно вообразить в монотонно-белом безмолвии зимнего дня. Бежишь по лыжне с чувством, как будто клад нашел на опушке.
Произнесите прекрасное, явно древнее слово «снегирь». Оно очень точное. Летом этих нарядных птиц мы не видим. Они появляются с первыми зазимками и живут рядом с нами до первых проталин, до появления жаворонков и вместе с последним снегом исчезают тихо и незаметно, как и явились, до новой зимы.
Откочевывают снегири к северу, под полог сумрачных полутаежных лесов. Но иногда их видят и в средних широтах, но тоже в лесной глухомани, где выводят они снегирят.
Зимние холода не страшны этим птицам. Живописные их одежды хорошо греют. При малом морозе снегирь «подтянут», щегольски плотен, при морозе же крепком он распушает свой красный наряд, делается округлым, увеличивается в размерах. Но согревается на морозе снегирь не только надежным пухом, но и добротной сытной едой. Она у него всегда масляная, теплотворная – семена кленов и ясеней, семена репейников и других диких трав, например, конского щавеля.
