– Так! Это дело поправимое. Бери совок! Ну– ка, братки, подвиньтесь! Дайте нашему пионеру место за столом!
Едоки потеснились, раздвинули табуреты, так что в одном месте образовалось довольно приличное пространство. Фёдоров положил между двумя табуретами толстый кусок фанеры прямоугольной формы, на котором, сидя, спал совсем недавно на полу камеры, и уселся на него.
– А чего без хлеба хаваешь?
– Да не досталось.
– Гвоздь! Твоя работа? То-то я твой голос слышал у раздачи. Вернёшь вечером всё, что до этого взял! – обратился Камень к худому длинному парню с приплюснутым черепом, действительно напоминавшим шляпку гвоздя.
Фёдорову передали два куска хлеба.
– Братаны, – продолжил Камень, – пайка – это святое, ее западло брать даже у фраера последнего!
Вечером за ужином к Федорову подошел Гвоздь и протянул четыре куска хлеба.
– На!
– Да мне моих двух достаточно!
– Дело твоё! Камню скажешь, что отдал.
Однако, продолжим описание событий, произошедших за это время в кабинете Сергея Юрьевича.
Около трёх часов дня вернулся Володя.
– Докладывай.
– Результат нулевой, – смущенно ответил тот.
– А в чём дело?
– Это такая фифа! Даже на порог меня не пустила. Я позвонил, дверь на цепочке открылась, только достал удостоверение, чтобы представиться, как она мне: я мальчиками не интересуюсь! Мне нужен мужчина солидный и конкретный! И захлопнула дверь перед носом. Я опять нажал кнопку звонка, подержал ее пару минут, слышу за дверью шорох: не то лестницу приставили, не то стул, и звонок отключился. А когда я набрал номер её телефона, трубку сняли, услышали мой голос, положили и больше не поднимали. Может, повесткой её вызвать?!
– Это слишком долго, – усмехнулся следователь, – придется мне самому.
Он набрал номер. Примерно минуту слушал характерные гудки. Наконец, на другом конце ответили, и Сергей Юрьевич услышал мягкий обволакивающий женский голос с легкой хрипотцой, придававшей ему особую сексапильность:
– Алё, я слушаю, кто говорит?
– С вами, Маргарита Львовна, разговаривает старший следователь, майор Григорьев. Я звоню по поводу вашего знакомого Фёдорова, обвиняемого в убийстве и краже со взломом. Почему вы, уважаемая Маргарита Львовна, так нехорошо поступили с нашим товарищем? Вы что, не знаете: за отказ от сотрудничества со следствием предусмотрена статья, или хотите, чтобы вас к нам доставили?
– Полковник! Зачем же такие сложности?!
– Я не полковник, а майор.
– Значит, скоро будете полковником. Я по голосу могу сказать, кто кем будет. Сама-то я русская, но моя бабушка, известная, кстати, гадалка, говорила мне, что в нас течёт кровь древних ассирийцев, и свыше дано предсказывать судьбу человека. Так вот, полковник, приходит какой-то мальчик в штатском, суёт мне корочки, какими, я видела, в переходах торгуют, и чего-то хочет. Откуда мне знать, может, он хулиган или вор какой-нибудь?! Пустишь такого, а потом столового серебра не досчитаешься! Другое дело вы, полковник! Приходите ко мне сегодня вечером, часиков в восемь. Мы с вами чайку попьем, и я вам всё, как на духу, расскажу. Так я вас жду, код подъезда 2323!
В трубке раздались частые гудки.
– Да! Действительно, фифа! Придётся идти.
Добавим, уважаемый читатель, что Маргарита Львовна заинтриговала нашего Сергея Юрьевича, бывшего, как вы помните, в разводе. Прикинув, сколько добираться от места работы до ее дома, Григорьев посмотрел на часы: стрелки показывали десять минут пятого, до назначенного рандеву оставалось почти четыре часа.
– Час у меня уйдет на поездку, значит, в моем распоряжении еще три.
Он взглянул на себя в зеркало. На него смотрел гладко выбритый моложавый мужчина среднего роста, приятной наружности, некоторую импозантность которому придавали слегка поседевшие виски и такая же прядь волос в густой темной шевелюре.
– Настоящий полковник! – усмехнулся следователь.
Поскольку его костюм не был предназначен для таких свиданий, Григорьев решил надеть форму. Переодевшись, Сергей Юрьевич опять подошел к зеркалу.
– Что ж, вид довольно бравый и в то же время достаточно солидный.
Он достал папку с другим делом, перечитал заявление гражданки Комаровой об ее изнасиловании соседом по квартире, гражданином Носовым. Не хватало заключения медэксперта о следах спермы на теле потерпевшей и о каких-либо телесных повреждениях, не было и показаний свидетелей.
– Дохлый номер, без этого насильник от всего легко отопрется.
– Закрыв папку, он отправился в буфет. По дороге его окликнул сослуживец, тоже старший следователь:
– Серёжа! Ты чего вырядился?! Праздник, что ли?!
– Угу! – буркнул Григорьев, подходя к стойке буфета. Потом он долго пережевывал сосиски с макаронами, не торопясь, выпил два стакана компота и также медленно вернулся в кабинет.
Многие сослуживцы уже ушли домой или по своим делам. Досидев до семи, Григорьев встал и отправился по известному ему адресу.