– Ты, Серёжа, посматривай на всякий случай, что происходит вокруг, – сказал Горевой шофёру, выходя из машины.
Стальная дверь магазина, находящегося на первом этаже кирпичного дома, оборудованная глазком, была закрыта. Возле толпился с десяток зевак, среди которых Леонид Семенович увидел знакомого журналиста и кинооператора криминального раздела московских новостей. Они кивнули друг другу.
– И откуда эта братия обо всем узнает раньше нас? – с досадой подумал Горевой.
– Дорогие зрители! Вы только что слышали рассказ хозяина магазина об ограблении и убийстве сторожа. А вот на место преступления прибыл наш прославленный уголовный розыск. Сейчас мы попробуем взять интервью у руководителя оперативной группы, майора Горевого. Товарищ майор, как вы считаете, скоро найдут преступников? – журналист поднёс микрофон Горевому.
– Знаете, господа репортеры, – Горевой едва сдерживал раздражение, – мы, как вы сообщили своим радиослушателям, только что прибыли. Детали, интересующие вас, сможем сообщить не ранее завтрашнего дня. А сейчас я прошу вас удалиться и не мешать работать.
– Итак, уважаемые телезрители, с нетерпением будем ждать результата.
Они погрузились в стоящий рядом микроавтобус с крупной надписью «Телевидение» на борту и уехали.
Горевой с оперативной группой вошёл внутрь, а следом за ними два санитара с носилками. На полу торгового зала, выложенного плиткой, в луже крови, на спине, раскинув руки, лежал мужчина лет пятидесяти с небольшим, в добротном коричневом костюме в полоску. Из-под расстегнутого пиджака виднелась чистая рубашка кремового цвета с повязанным в тон костюму галстуком. Добротные коричневые ботинки завершали его одежду. На кисти руки синела татуировка в виде якоря. С левой стороны на груди расплылось пятно крови.
Осматривая место преступления и машинально отмечая отдельные детали, Горевой, как это часто с ним бывало, одновременно вспоминал утренний разговор с Николаем Фомичом.
– Видно, крепко на старика жмут, хотят на пенсию спровадить; вот и дельце подходящее подвернулось. Если быстро не раскроет, будет повод говорить, не пора ли, дескать, отдохнуть. Поэтому-то он и направил меня сюда. Представляю, как ему было нелегко нарушить свое обещание.
Эти мысли, однако, не помешали Леониду Семёновичу внимательно осмотреть труп и отметить, что сторож был убит прямо у порога: значит, кому-то открыл дверь, и что одежда у него слишком нарядна для дежурства.
Горевой наклонился над гладко выбритым покойником, будто рассматривая узел галстука. Наколка наводила на мысль, что убитый имел отношение к флоту.
– Кто хозяин магазина? – спросил Леонид Семёнович.
– Я, – ответил мужчина в сером свитере и такого же цвета брюках. Мужчина был небольшого роста, лет сорока пяти, с чёрными блестящими волосами и глубокими залысинами на лбу, помятым лицом и бегающими мышиными глазками. – Меня зовут Мокроусов Виктор Петрович.
Он сразу не понравился Горевому именно из-за своего бегающего взгляда.
– Скажите, здесь всегда такой тусклый свет?
– Нет, только когда магазин не работает. Можно сделать яркий.
Щёлкнула клавиша выключателя, и в зале, монотонно гудя, загорелись несколько ламп дневного света.
Медэксперт тут же приступил к своим обязанностям.
– А почему над входом нет светильника?
– Был, был светильник. Ночью всегда горел. Два года тому назад хулиганы разбили. Я не стал устанавливать новый: все равно разобьют, и экономия электроэнергии опять же.
– Будьте любезны! Повесьте на дверях объявление «Магазин закрыт на учет», а дверь на замок не запирайте. Кто первый обнаружил труп? – обратился Горевой к вернувшемуся хозяину.
– Я. Приехал, как обычно, минут за пятьдесят до открытия, сменить сторожа. Потом приходят продавщицы, и мы из сейфа в моем кабинете достаем и раскладываем товар в витринах, а ровно в десять открываемся. В этот раз дверь была не заперта. Открываю, и смотрю – лежит. Я сразу звонить по 02.
– А кто еще, кроме вас, сторожа и продавщиц работает в магазине?
– Ещё уборщица, Надежда, симпатичная, знаете ли, бабёнка, работает по договору. Приходит часов в одиннадцать, уберется часа за два в торговом зале и у меня в кабинете, когда я выхожу. Наверное, ещё где-то подрабатывает.
– А сторож у вас один, никто его не подменяет?
– Один. Я ему плачу полторы ставки. Он одинокий, ему всё равно, где ночевать. Говорил, что всю ночь не спит, сторожит, но я думаю, что в основном сторожил этот диван, он у меня раскладной, удобный.
– А почему у вас нет охранника? Так ведь и днём ограбить могут.
– Он нам ни к чему. У каждой продавщицы под ногой тревожная кнопка, УВД рядом. Если что случится, через минуту будут здесь, а ЧОПу нужно платить, больше, чем обеим продавщицам вместе взятым.
Горевой скользнул взглядом по пустым витринам, шкафам и стоявшему около стены дивану с журнальным столиком.
– Давайте пройдем в ваш кабинет.
Хозяин открыл дверь, обитую с двух сторон каким-то звукоизолирующим материалом.
– О, замочек-то у вас взломан. Ребята, присаживайтесь!