– Я думаю, продавщицы здесь не при чём. У молодой муж в элитных частях служил, а туда уголовников не берут. Вторая тоже не годится: во-первых, живет за городом (убийство произошло ночью, а в это время общественный транспорт не ходит), впрочем, у них могла быть машина. Во-вторых, почему они совершили преступление именно сейчас, а не два года назад, когда над входом светильник разбили? Здесь, по моему мнению, поработал кто-то с большим опытом: и сторожа убил одним ударом, и сейф сумел открыть. Quid prodest – ищи, кому выгодно, как говорили в Древнем Риме. Я думаю, это сделал хозяин магазина. Ему выгоднее всех: шифр знал только он, и золотишко взял, и деньги получит. Смотрите, он увеличил в восемь раз сумму страховки всего две недели назад, значит, готовился к преступлению.
– А я думаю, хозяин магазина не убивал, – сказал Виктор. Рана на груди такова, что ее мог нанести только человек большого роста. Извините, я забыл об этом сказать. А такому маленькому, как этот хозяйчик, пришлось бы перед ударом либо высоко подпрыгнуть, либо принести с собой табуретку.
Все, кроме Горевого, захохотали.
– А – табуреточку– то так и не нашли, – сказал Коля, давясь от смеха.
– Тогда, – продолжил, смущенно улыбаясь, Вася, – он подговорил какого-нибудь знакомого по зоне.
– Какие ещё будут мнения? – спросил Горевой, видя, что Вася закончил.
– Твоя очередь, Коля! – обратился он к старшему лейтенанту.
– Поскольку сейф открыт, а не взломан, тут поучаствовал кто-то из своих. Продавщицы ни при чем, держались на допросе спокойно, да и не та фактура, как говорится. Я тоже считаю, что к убийству имеет отношение хозяин. У него, вероятно, должен быть подельник. Ещё мне кажется странным, что убитый одет слишком нарядно для такой работы. Хотя, может быть, утром собирался куда– то пойти.
– Я тебе больше скажу, от него пахло дорогим одеколоном, вряд ли он стал бы заранее душиться, – сказал Горевой.
– Я тоже заметил, – добавил судмедэксперт.
– Ну, ты-то, конечно, ты ведь с трупом возился.
– А я ещё подумал, Леонид Семенович, чего-то вы над трупом склонились? – добавил Вася.
– Тогда, может быть, у сторожа свидание было назначено? – предположил Коля.
В это время со свистом закипел самовар.
Горевой вытащил вилку из розетки и заварил чай.
– Теперь, ребятки, придется подождать минуты три: чай должен настояться. Если у кого-то есть что сказать, слушаем.
– По-моему, вопрос заключается в том, кого сторож ждал ночью. Это легко проверить, не с пустыми же руками он приходил на дежурство. Наверное, приносил с собой сумку или чемоданчик. Надо посмотреть, что там внутри.
– Дельно, Игорь! – сказал Леонид Семенович. – Раз ты версию выдвинул, тебе, как говорится, и сливки снимать.
Капустин вышел и через две минуты вернулся с небольшим чемоданчиком– кейсом. Со словами: «В шкафчике стоял» поставил его на пол, щелкнул замками, и перед зрителями открылось содержимое: бутылка мартини, пакет апельсинового сока, два стеклянных бокала на тонких ножках, большая плитка шоколада и наполовину израсходованная пачка презервативов.
– Продолжай, хорошо начал!
– Можно мне сначала чаю?
– Чай так чай. Пейте, ребята, берите конфеты. Только смотрите, языки не обожгите: разговор-то долгий предстоит.
Минут пять все пили чай, отхлебывая из кружек маленькими глотками, вприкуску с конфетами.
– Игорь, мы тебя внимательно слушаем.
– Думаю, надо проверить алиби у всех и пробить по нашей базе: может, что интересное выплывет – предложил осторожный Капустин.
Зазвонил телефон.
– Ты, прямо, как по учебнику шпаришь, – сказал Леонид Семёнович, переводя аппарат на громкую связь.
– Алло, – услышал он грубый мужской голос, – мне майора Горевого.
– Слушаю вас.
– Говорит генерал Глушко.
– Слушаю, товарищ генерал.
– Напоминаю вам, товарищ Горевой, что дело, которое вы расследуете, находится на контроле у главка. Даю вам два дня. За это время преступление должно быть раскрыто, а всё похищенное возвращено. А то у нас, как в начале двадцатых годов прошлого века, в центре Москвы ювелирные магазины грабят. Поняли меня, товарищ майор?!
– Так точно, товарищ генерал, понял, – бодро ответил Горевой, – а про себя подумал: «Та-а-ак, вот один из «доброжелателей» Власова».
В душе Леонида Семёновича появилась злость, окончательно вытеснившая остатки плохого утреннего самочувствия.
– А ты говоришь, проверять алиби и всех пробивать по базе. Слышал генерала: два дня и все, – сказал Николай, крепкий среднего роста парень, имевший первый разряд по боксу.
– Тогда только этого композитора и уборщицу с мужем.
Горевой снял трубку, набрал номер:
– Галя, это Леонид Семёнович. Пробей-ка мне, ласточка, двух человечков: Ширшов Николай Владимирович, лет около пятидесяти, и Ширшова Надежда Михайловна, 1968 года рождения; перезвони по этому номеру, желательно поскорее. Буду ждать.
– Первый раз на такое дело попадаю, чтобы из главка звонили. Что, у нас своего начальства нет, что ли? – сказал Капустин.
После некоторой паузы он продолжил: