Премьер-министр Неру отмечал, что реакция Индии на тибетский вопрос является по существу не политической, а инстинктивной, что она является в значительной мере сочувствием, базирующимся на сентиментальных и гуманных основаниях, а также на известных чувствах родства с тибетским народом, вытекающих из давно установившихся религиозных и культурных контактов. Мы понимаем, что индийский народ питает дружеские чувства к тибетскому народу, более того, что индийский народ питает дружеские чувства ко всему китайскому народу. Во время поездки с визитом в Индию Премьер Чжоу Энь-лай везде и всюду слышал горячий лозунг «Индийцы и китайцы — братья!» Всё это ещё стоит перед глазами, как будто это было только вчера. Как могут использоваться чувства к тибетскому народу в качестве аргумента для некоторых политических деятелей, наносящих ущерб чувствам к китайскому народу и вмешивающихся во внутренние дела Китая? Подобная логика таит в себе явную опасность, так как если такую логику признать верной, то может ли Тибет, когда он встанет на путь демократии, социализма, процветания и могущества, вмешиваться в дела индийских штата Ассам или штата Уттар Прадеш, организовав какие-то «народный комитет в поддержку штата Ассам» и «комитет по делам штата Уттар Прадеш» под предлогом многовековых религиозных и культурных связей? Может ли правительство Тибетского автономного района или китайское правительство объявить одной из своих основных политических установок глубокое сочувствие населению штата Ассам или штата Уттар Прадеш и в соответствии с этой политической установкой дирижировать делами этих штатов? Если индийское правительство может, ссылаясь на глубокое сочувствие и многовековые связи с тибетским народом, требовать от китайского правительства известных гарантий Индии относительно Тибета, то тогда разве не может индийское правительство без окольностей, ссылаясь на глубокое сочувствие и многовековые связи со всем китайским народом, потребовать от китайского правительства известных гарантий Индии относительно всех внутренних дел Китая в целом? Равным образом, может ли тогда китайское правительство на том же основании, т. е. ссылаясь на глубокое сочувствие и многовековые связи с индийским народом, требовать от индийского правительства известных гарантий Китаю относительно внутренних дел Индии? В таком случае может ли вообще идти речь о каком-либо мирном сосуществовании, о каких-либо пяти принципах? Не впадёт ли тогда мир в хаос взаимного вмешательства? Мы уверены, что наши индийские друзья, несомненно, так же, как и мы сами, не приветствуют и не могут допустить такого международного порядка.