- Ну и кому ты этот пень оставил. Приедет старшой объездчик и мне за этот пень попадет и за то, что тебя дурака не поймал. Давай ка, парень, ты этот пенек под самый корень руби, а я постою, да землей и листьями хорошенько притруси.
После он отпускал парня, не выписывая штрафа.
Был и другой, который вымогал мзду и вредил порубщикам, как мог, сверх всякой меры. Так, к примеру, поймавши казака, который нарубил заготовки на полозья для саней, отрубал «головки». Головками называли загнутые вверх коренья, которые должны были служить передними концами лыж на больших санях. При этом записывал имя, брал штраф и стоимость порубки. А мужик оставался с испорченными заготовками, которые, кстати сказать, надо было еще найти и выкопать, прежде, чем рубить.
Дед рассказывал, как забивали свинью у его соседа. Вместо того как обычно нож в сердце, вызвался один казачок ей голову шашкой срубить. Ну, хозяин и повелся на его предложения. Казак обещал, что раз и все. Но как говорится человек предполагает, а бог располагает. Собрался народ, в те времена это было реалити шоу, и парень лихо махнул шашкой, голова упала на приготовленную холстину, а свинья как рванула... Десять минут вся толпа добровольных помощников гоняла обезглавленное тело. Догнали ее за пять дворов. Она забежала к ничего не подозревающим людям в амбар и всех перепугала - кровь из нее лила ручьем.
Это считалось признаком «легкой руки и чистой души», когда животное не сразу еще умирало. А было это перед Первой мировой. И мастера были похлеще тех самураев и ниньзей, и в рукопашку и с шашкой. Кстати японский меч это вариант сабли. Так что еще не известно кто кого.
Каждую осень в Ставрополе проводился аукцион, на котором продавали право вырубки государственных делянок в зимнее время. Туда съезжались все углежоги и торговцы лесом. Туда же отправился и Денис с сыновьями.
Денис, накопивший триста шестьдесят рублей, предварительно ездил в Ставрополь и списал стартовые цены на участки. Всего десяток делянок стоили меньше, чем сумма которой он располагал. Поэтому он занял сорок рублей у соседа и старого друга Михаила, что немного повышало его шансы.
Торги начинали с самых дорогих делянок, где стоял строевой лес. Все уважающие себя покупатели ездили на те делянки, которые желали приобрести и осматривали их. А настоящие дельцы считали пригодные для их целей деревья, заранее держа в уме предполагаемую прибыль.
Сперва шли участки по восемьсот рублей, потом постепенно цены стали снижаться, дошли до шести сотен, потом до четырехсот. Денис присматривался: насколько переплачивает покупатель за участок, по сравнению со стартовой ценой, и торговаться не спешил. Зато старший сын, Тихан, как цена упала до четырехсот, утерпеть не мог:
- Батя, чего вы не торгуетесь? – все время твердил он.
- А то и не торгуюсь, что сейчас кто-то еще крикнет цену на десять рублей больше, а мы отойдем. И тогда остальные, которые метят на дешевые делянки, будут знать: сколько у меня денег. А когда придет наша делянка, то кто-либо просто даст за неё на пять-десять рублей больше, чем у нас имеется. И тогда мы поедем домой ни с чем.
Тихану пришлось замолчать. Остались четыре последние делянки с начальной ценой около трехсот рублей. Выкликнули очередной номер, цену двести девяносто рублей. Ради этой делянки и приехал сюда Денис. Он дождался, когда кто-то отозвался и выкрикнул цену на десять рублей дороже, и только после этого встал и крикнул:
- Триста шестьдесят!
- Триста шестьдесят, раз! Триста шестьдесят, два! Триста шестьдесят, три! Продано, - выкрикнул аукционист.
Так Денис купил свою первую делянку и стал углежогом. Он отлично понимал, что те люди, которые после летней страды теперь отлеживаются на печи, или ходят выпить шкалик другой, к весне, возможно, будут голодать и добавлять в муку кукурузу, овес или что похуже. Иногда дело доходило и до золы из печки. Он решил работать круглый год и стать состоятельным человеком. Хотелось ему в будущем поставить на своем дворе водяную мельницу или лесопилку.
По правилам лесничества рубить следовало начинать не ранее первого ноября. Но до этого арендаторам разрешалось вести подготовительные работы. Под этим понятием подразумевалось обустройство самого процесса, а также проживания. Что бы прожить зиму в лесу требовалось теплое жилье. Ради временной работы строить что-то всерьез никто не собирался. Углежоги делали себе землянки такого размера, что бы могло поместиться два или три человека.
Денис с сыновьями выкопал яму на склоне, поставил там печурку, для отопления и приготовления пищи и полати, себе в один ярус – сыновьям в два. Петра решено было оставить дома. Дверь, заранее сколоченную привезли с собой, бревен нарубили на месте и накатили крышу в три наката. Затем подготовили две ямы для углежогства. Пока в одной горело дерево, для другой рубили и стаскивали дрова. Денис сам укладывал дрова в яме, заодно обучая сыновей.
