- А ты полсть стелить будешь, так под середку положь, только не забудь утром подобрать. Если кто и приметит, то взять тяжело, вы тут спите, да и полсть враз не разрежешь, небось[25], тебе дядька валял.
Поблагодарил Денис друга и так и сделал, а как стемнело, переложил под другую часть полсти. А когда проснулись поутру, так деньги подобрал и в самый дальний карман засунул, с застежкой на две пуговицы. Едва собрались, как у других станичников поднялся крик: «Деньги украли». Прибежали полицейские, взяли показания, но воров сыскать трудно: бог знает, кто и когда украл, а деньги на них печати нету, что они принадлежат такому-то по праву.
В другой раз Денис научил прятать деньги другого станичника. Но тот на беду с вечера выпил лишнего, а утром свернулись, собрались, а деньги забыли. А когда спохватились, отъехав всего пару сотен метров денег на месте уже не было. Казак во всем обвинял Дениса, всю дорогу ругал его. Денис, как обычно в перепалку не ввязывался, а послал его к Шуту.
Едва они доехали до Темнолесской, как потерпевший потребовал возместить деньги. Денис отказался: мол, я твоего не брал. А то, что ты деньги не поднял, так кто ж кроме тебя виноват. Но потерпевший потащил Дениса к атаману.
Атаман выслушал, почесал бороду, оглядел собравшийся народ и постановил:
- Денис тебе ничего не должен. А деньги ты потерял сам, по причине забывчивости и пьянства. Так что вини себя. А от меня тебе совет: раз не пить не можешь - пей дома, или, когда в кармане больших денег нет. Или вот в нашем трактире, там все свои не обкрадут.
На том дело и закончилось.
Так же часты были кражи коней. Конокрады были, по большей части, цыгане. Они понимали толк в лошадях и очень их любили. Конокрады знали много приемов, как подойти к коню, чтобы не потревожить его и хозяина. А утром проснется казак, а на руке намотан только огрызок повода, обрезанный острым ножом. Казаки люто ненавидели конокрадов и в каждом цыгане подозревали вора. Конокрады появлялись и, примелькавшись, исчезали, иногда на год два. Все они были не местные.
Однажды Илья лег прямо между двух своих лошадей, по причине того, что на базаре орудовали конокрады. Он собирался не спать, но почти сразу крепко заснул. Вдруг что-то как толкнуло Илью. Он открыл глаза, а возле лошади стоит молодой цыган с ножом в руке и смотрит на него. Миг и он отпрыгнул в сторону. Илья и крикнуть не успел. После этого разбудил он Тихана и сели они в карты играть, чтобы не заснуть.
Конокрадство и по закону было тяжелым преступлением – конокрад с историей мог запросто угодить на каторгу лет на пять-семь. А если казаки ловили вора сами, то полицию звать не спешили – били смертным боем. Но уж очень заманчивым делом представлялось заполучить коня, а, то и пару, тут же отойти с ними на пару десятков шагов, сесть верхи и ускакать. Конечно, заявляли в полицию, приметных лошадей описывали и телеграфом рассылали приметы по другим населенным пунктам, многих ловили, но конокрады не переводились.
Если бы сейчас были в ходу кони, а не автомобили, то все угонщики стали бы конокрадами, уж очень привлекателен, что конь, что автомобиль.
Денис всю жизнь вылазил из нужды. И с помощью старшего сына годам к сорока пяти у него стали водиться деньги. Он поправил усадьбу и хозяйство и стал копить. Задумка у него была простая и вовсе не оригинальная: много народу уже занималось этим делом, в том числе и станичники. Дело это называлось углежогством.
В богатых домах Ставрополя не хотели топить дровами. Имели они всякие роскошества в доме, а дрова частенько дымят, и дым не только дает тяжелый дух, но оседает всюду и вещи портит. А вот древесный уголь горит, жарче дров, и дыма не дает и запаху от него самая малость.
А раз есть спрос – появляется и предложение. Лесов вокруг Темнолесской было много, потому она такое название и получила. Ближние угодья относились к станице, и распоряжался там атаман. А вот то, что подальше было государственным. В тот лес просо так не пойдешь дровишек нарубить.
Весь казенный лес был разбит на делянки: две версты, на две. Между ними были просеки, такой ширины, что на паре можно было возом ездить. На перекрестках просек стояли номерные столбы, с каждой из четырех сторон на таком столбе был вырезан номер участка, и номер к оному участку был обращен. Так что всякий кто видел столб, знал, где он находится. На дюжину таких участков полагался лесник-объездчик.
Объездчики строго следили за лесом, разрешая собирать только хворост, не пользуясь топором. Всяческие порубки были запрещены. Но мужики все равно забредали в казенные леса, все равно рубили и, конечно же, попадались. Объездчики тоже были людьми и вели себя по-разному. Одни строго по закону, выписывали штрафы или отбирали топоры у порубщиков, другие входили в положение.
Был один объездчик, сам из бедных казаков. На службу в лесничество пошел из-за жалования, фактически навсегда простившись с сельским хозяйством. Он, поймав браконьера, у свежесрубленного пенька говорил:
