Вот один из них, вырвался вперед и влетел в такую низину. Не успел он удивиться и понять, что происходит, как конь по брюхо был в трясине. А сам он - по колени. Подскакал эскадрон, долго искали, чтобы использовать вместо веревки, наконец, подъехали обозные телеги, и там оказалась веревка. На все ушло минут пятнадцать-двадцать, но трясина засосала лошадь по шею, а ее владельца по пояс. Он всячески пытался встать на седло, но от этого становилось только хуже.
Один парень сделал петлю на конце веревки.
- Подними руки над головой и сцепи их вместе, я тебя заарканю.
Руки у него были еще свободные, и он выполнил данное ему указание. Свистнул импровизированный аркан и захлестнул его туловище.
- Ловко, - сказал кто-то из зрителей, - где так научился?
- Лошадей арканил, - ответил парень.
Между тем тонущий увязал себя, так, чтобы не выскользнуть из петли. Тянули его двумя конями, привязав конец веревки к лукам седел. Трясина держала его крепко, но все же постепенно удалось его немного вытащить. Вдруг помочи на его штанах лопнули, и его резко вырвало из трясины: миг и он оказался на берегу, без сапог и штанов. А лошадь его утонула.
Определили его в одну из повозок. В ближайшей луже он отмылся, кто-то жалостливый кинул ему запасные штаны. Лишних сапог, как и лишней лошади не оказалось. С лошадьми вообще была напряженная ситуация. Так что пошел этот парень служить в пехоту.
В низовьях Волги оба берега были у Белых. Это были земли Астраханского казачества. А Астраханское казачество их поддерживало. Новобранцев решили перевести на другой берег реки. Погрузили на пароход вместе с лошадьми, капитан скомандовал полный вперед. Линия фронта проходила совсем рядом, а на Волге ее вообще не было. Корабли ходили куда хотели, благо ширины Волги хватало, что бы постоянно не попадать под обстрелы с берега.
Уж неизвестно откуда взялся красный пароход, но был он вооружен одной единственной пушкой. Это было гражданское судно, просто его вооружили трехдюймовым орудием.
И начал красный пароход стрелять из своей пушки. У непривычных к воде людей нервы и так были напряжены, а тут еще обстрел. Капитан, который управлял их пароходом дело свое знал хорошо. Первый снаряд лег в полусотне метров перед носом, и капитан отдал приказ полный вперед и велел плыть на то место где лег снаряд. Расчет был простой: стрелки тоже смотрели за снарядом и сразу начинали донаводить орудие, пока его заржали. А цель уже находилась на той отметке, куда они точно не стали - бы стрелять, так как уже навели в другое место. Так они каждый раз старались доплыть до последнего места, где упал снаряд.
Капитан ходил по пароходу и, пресекая панику, кричал:
- Уйдем, обязательно уйдем!
И на самом деле ушли, хотя и гоняли их часа два, может снаряды кончились, а может, надоело стрелять в воду. Одно ясно, что расчет у Красных был плохо подготовлен.
В другой раз застала их на марше речная канонерская лодка. Это был настоящий речной крейсер, а не какой-то пароходик с одной пушкой. В их сторону грозно смотрели четыре шестидюймовки в двух настоящих башнях. Эскадроном командовал ротмистр. Он увидал трехэтажный особняк и решил укрыть эскадрон за ним. Поступила команда скакать за этот дом. Но кое-кто замешкался, дисциплина и выучка оставляли желать лучшего.
Среди этой группы человек в двадцать оказался Илья. Это и спасло им жизнь. Они видели, как обе башни развернулись и произвели залп. Четыре тяжелых снаряда попали в здание, и оно рухнуло как раз в сторону прятавшегося за ним эскадрона. В живых осталось четверо. Претензий предъявить было некому: ротмистр тоже остался под обломками. Остальным пришлось бежать, нахлестывая лошадей. Красные дали еще два одиночных выстрела и перестали стрелять.
После, уцелевших, влили в какую-то сборную часть, где были и драгуны, и казаки.
С неделю они скакали взад и вперед по правому берегу Волги, но, в конце концов, попали под жестокий обстрел с какой-то высотки. Расстояние было большое и Красные не могли прицелиться, но стреляли плотно. Поступила команда: рассредоточится на двадцать интервалов[46], спешиться и лечь. Многие, не привычные к строю кони, артачились и не ложились.
Илья уложил Мальчика, который команды понимал, и сам улегся за ним как за бруствером. Огонь нарастал, возможно, в дело вступили несколько пулеметов Максим. Первыми не выдержали те, у кого лошади не легли. Многие, около четверти всей кавалерии бросились назад, за ними поскакали остальные.
Откуда-то вылетела кавалерия Красных, но пехота ее задержала, хотя кавалерия и успела доскакать до них, застав их в чистом поле. Красные прекратили стрельбу, чтобы не пострелять своих. Кавалеристы носились, возвышаясь над пехотинцами. Но пехота всегда сильнее кавалерии, главное выучка и крепость духа.
