Бывали строевые кони и подороже, но Мальчик был не из последних. Он был умен и строю обучен, команды с голоса понимал и тайные знаки. Он рванулся вперед сразу в аллюр три креста. Илья оглянулся - от большой группы отделились двое, они неслись галопом, низко пригибаясь к холкам, привстав на стременах. Илья добавил ходу и понял – так просто не уйти. А догонят - я шашкой не владею, я же солдат, а не казак, толку то от нее... А эти хлопцы, похоже, казаки и один против двоих…
Нет, надо иначе, и он потянул ремень кавалерийского карабина, висевшего за спиной. Расстояние помалу сокращалось, и как ни старался Илья быстрее скакать он не мог. То ли наездники попались ему серьезные, то ли кони у них лучше, а может все вместе, но эти двое его догоняли. Кони их шли ровным галопом, минут через десять такой скачки они будут видеть его спину как мишень на учениях. Он отпустил поводья, Мальчик перешел на ровный аллюр, сбавив крестик.
Илья передернул затвор карабина и, обернувшись, с одной руки, выстрелил в догонявших. Илья не видел ни прицельной планки, ни мушки. Зато увидел, как один из них вдруг съехал с седла и упал, а второй спешился и склонился над первым. Илья снова подстегнул коня, удивляясь такому везению, ну лежа, из окопа еще, куда ни шло, мог попасть, а на скаку, с одной руки, не целясь – чистое везение. Наверное, второй всадник решил не искушать судьбу, гоняясь за таким стрелком. Так он и ускакал.
Потом, когда все отошло на задний план, он попробовал стрелять с одной руки, уже не с лошади, а просто стоя. Результат был плачевный. Сашка Беседин - он был стрелок: тот бы их хоть с нагана, хоть с маузера, хоть с карабина пострелял бы. А он был самым обыкновенным стрелком – не хуже, но и не лучше многих. Когда рассказал Григорию, тот покачал головой:
- Есть бог на этой земле! Знать не пробил твой час.
Как-то раз встретил он в городе старинного приятеля, еще по турецкому фронту Мишку Левченко. Пообнимались, и пошли выпить за встречу. А Михаил, имел особую страсть к выпивке.
Засели они в трактире и просидели полдня. А когда настала пора расходиться, оба были теплые. Правда Илья не жадовал, наливал себе половину, но с таким собутыльником, и половина вышла изрядная. Вышли они на улицу, а на тротуаре небольшая гололедка местами. Трезвому то оно бы и ничего.
А тут, откуда ни возьмись генерал. Старенький такой, и росту маленького, да с бородкой, знаки различия инженерной службы. Ну, какой никакой, а генерал. А генералу не просто честь-то отдавать, а надо во фрунт становиться.
- Генерал, - предупредил Илья товарища. Сам вытянулся, вскинул руку к фуражке и щелкнул каблуками. Михаил подскочил, встал рядом, вытянулся и поднес руку к фуражке. А потом так щелкнул каблуками, что поскользнулся на обледеневшем тротуаре и грохнулся затылком об землю. Испуганный, с белым от страха лицом, сильно протрезвевший, Михаил вскочил и повторил все снова, на этот раз удачно. Оба замерли. Что-то сейчас будет. Самое малое, позовет генерал патруль, и отправит на гауптвахту, а то и похуже что.
Генерал остановился перед ними. Он старался быть серьезным, но глаза его смеялись. Он протянул руку и пощупал шишку на затылке Михаила.
- Большая, - уважительно сказал он. А ты, сынок, если так во фрунт становиться будешь, так до конца службы не доживешь! С этими словами он достал трешку, дал Михаилу на опохмелку и тихо удалился.
Был и другой случай, когда четверо офицеров в ресторации стали задирать двух старослужащих казаков. Мол, ресторан не про вашу честь…
Оба были бородачи уже за сорок, оба служили еще до войны и на немецком фронте. Илья знал их довольно хорошо: на фронте люди или сходятся очень быстро, или не сходятся вовсе. Один из них и ответил их благородиям типа, а не пошли бы вы в ж… Подпоручик схватился за наган. Казак, сидевший к нему боком, схватился за шашку. Подпоручик почти вытянул наган из кобуры, когда получил по шее спинкой шашки, и коротко мявкнув, упал под стол. Остальные трое сидели с открытыми ртами и белыми лицами.
В тот момент этот ловкий казак мог положить всех четверых, и никто из них не успел бы и глазом моргнуть. Но он этого не сделал. Кто-то крикнул патруль – казаков взяли. И пошли они под трибунал. Судили их известно – господа офицеры. Главный виновник присужден был к расстрелу, хотя никого не убил, а второго почти оправдали, но за дурную компанию присудили к штрафу в сто пятьдесят рублей. Казаку не хватало сорока рублей. Если бы деньги не нашлись, то и он пошел бы под расстрел. Ребята, и Илья в том числе, скинулись, у кого, сколько было и мужика отпустили. Казак с горя напился, своего товарища он знал с детства и никогда не думал, что он в дурной компании.
В таких условиях мало кто не пил. Источники спиртного были самые разные. У кого водились деньги, те пили и в ресторанах. А кто-то обходился самогонкой. И надо сказать, что первачом нельзя было отравиться, не то, что нынешней водкой, купленной в супермаркете.
