- А вы, ваше благородь, - наливайте себе, сколько хочется, я щас вам и закусочки подложу, икры, колбаски и огурчика подрежу…
Наконец – то начальник принял свою дозу, а он был из тех, кто, принимая постоянно, умудрялся почти всегда быть упитым, но голову терял редко, да и на ногах стоял, но спирт свалил и его. Илья подошел поближе:
- Ваше благородь, - может еще чего изволите? Спиритка или огурчика?
Поручик во всю храпел. Илья и сам изрядно пьяный, все же три больших рюмки спирта и почти без закуски, поручик торопил и не давал закусить, как следует. Подошел и дрожащими руками вынул пачку бланков и печать из карманов офицера, наштамповал десятка два, не считая, и все засунул офицеру по местам. Но не от спирта дрожали руки, попадись он за этим занятием - не миновать трибунала. Наштампованные чистые бланки отнес в патронный ящик, куда стаскивал все, что могло пригодиться.
Там уже лежал наган с сотней патронов, капитанские погоны, четыре фляжки под воду, офицерский мундир, большая пачка пятерок и маленькая соток, мелочь в табачном кисете, письменные принадлежности, да много чего еще по мелочи. Сам ящик лежал на другом, патронном ящике, в котором было две тысячи патронов, предназначавшиеся для пулемета Максим. Этот ящик дорого обошелся Илье.
Бежать они собирались вдвоем с Гришей. Гриша, обещал украсть тачанку с пулеметом, но вот с патронами у него была проблема. Патронов в армии не хватало, и их выдавали перед боем. По-хорошему, нужен им был третий, что бы был второй номер в пулеметном расчете, но страшно было довериться еще кому-то. Из остальных знакомых станичных оставалось в живых только двое, и оба были из тех, кому оба товарища не доверяли.
Деникин готовил большое наступление на Царицын[49]. Только слепому это было не понятно. Войска стягивались из разных мест, появились элитные офицерские полки, в которых рядовыми были только офицеры, а ротными командирами капитаны, батальонами командовали полковники. Всем известно, чем кончилось это наступление: красные, по приказу прибывшего из центра Сталина, стянули всю артиллерию со всего Царицынского фронта к тому месту, где собиралась прорываться офицерская элита. Уж как это они узнали, куда надо стягивать пушки, одному богу известно. Но главное не ошибся Сталин, и упредила его артподготовка офицерскую атаку. Так и не взял Деникин Царицын. А народу там полегло много.
Но тогда этого еще не мог знать никто. Просто было ясно, что готовится крупное наступление, а значит - будут и крупные потери. Обоим товарищам ой как не хотелось попасть в потери. А для этого надо было вовремя сбежать.
И вот пришел тот день, ради которого все и делалось.
Поздно вечером приехал Григорий на тачанке, запряженной парой. Еще пять лошадей были привязаны к тачанке.
- Я тут забрал с конюшни лошадей наших убитых станичных, - сказал он. Их не хватятся, они уже давно числятся ничейными. Если что, так мы коней убитых гоним на родину и сами в отпуск - подлечиться после ранений. У тебя все готово? А то тут за десять месяцев все обрыдло.
- Все, все готово. Наутро наступление назначено, так, когда начнется нас не скоро хватятся всем несколько дней не до того будет. А ты, Гришуня, одевай офицерский мундир, цепляй погоны – капитаном будешь.
- Ого! А не слишком высоко – из унтеров сразу в капитаны?
- Других достать не сумел, а ты лучше сойдешь за капитана, у тебя язык бойчее, да и школу ты закончил, грамотнее. Я вот эти два ящика в тачанку сейчас закину, это вещи и патроны. Сколько у тебя патронов к винтовке?
- Пятьдесят, больше не смог.
- Ладно, это ничего у меня триста пятьдесят, да еще наган и сотня патронов, и к Максиму ящик - две тысячи. Знаю, не густо, но мы же с Максима не собираемся наступление отбивать, так что восемь лент кого попужать нам хватит. Да, а если он бы не потребовался – так еще и лучше, меньше шума, и шкура целее.
- Беда то в том, Илько, - от волнения Гриша незаметно перешел на хохлацкий, что ежли гнаться за нами будут, так тебе конями править - а мне стрелять. А как стрелять без второго номера? Ленту перекосит и вся стрельба, все равно не отобьемся, если дело будет серьезное.
- Придется каждую минуту ленту поправлять. Примотаем одну гашетку[50], чтобы ты мог одной рукой управиться, а второй будешь поправлять. Знаю, что все одно не то, но что делать.
Вдвоем вытащили толстую полсть, валянную из овечьей шерсти, тщательно прикрыли заднюю часть тачанки с пулеметом, патронами и винтовками.
Наконец все было готово. Патроны к винтовкам поделили поровну, наган и патроны к нему Илья забрал себе, еще с царской армии привык, что он на поясе висит, командиру взвода наган был положен по штату. Однажды на турецком фронте револьвер уже спас ему жизнь…
Оба сели на козлы.
- С богом, - перекрестился Гриша, - и тронул тачанку.
