Выпустили его в состоянии несколько не долеченном. От слабости Илью качало. Благо в кармане водились деньги, и он зашел в первый же ресторан в городе и наелся самого вкусного, свежего и дорогого. Потом тупо отсиживался у себя на складе несколько дней, благо там он жил и раньше и имел все необходимое, даже астраханская икра была. Первые двое суток он только ел и спал. Потом понял, что чувствует себя так хорошо, как не чувствовал уже давно и, по крайней мере, крепко стоит на ногах. Сказался полный покой и продукты – не чета больничным. Вечером на часок забежал Гриша. Выпили, закусили и поговорили. Между прочим, Григорий сказал, что на его Мальчике какой-то унтер все это время возил воду, а так как Мальчик чужих не любил и не слушался чужака, то бил он его нещадно.
Наутро отправился Илья коня выручать. Но зная всеобщую озлобленность, прихватил заряженный наган. Шел он не скоро, и дорога до конюшни заняла полчаса. Поговорил с хлопцами, знакомых у него всюду было много, и ему подсказали по какой дороге уехал за водой тот унтер на его Мальчике. Он отправился следом. Отошел он порядком, когда увидел телегу с кое-как приспособленной бочкой. Она медленно приближалась. Мужик, то и дело хлестал Мальчика кнутом. Оставалось метров пять, когда Мальчик встал как вкопанный – узнал хозяина, радостно заржал и посунул телегу назад.
- Вот черт, - унтер снова схватился за кнут.
Илья вынул наган и выстрелил над головой у возчика. Тот выронил кнут с перепугу.
- Ты чего, охренел? - начал кричать он.
- Слезай! – коротко приказал Илья. Внутри у него все кипело.
Мужик глянул в ствол нагана, заткнулся и слез.
- Распрягай! Он понял, что этот незнакомый унтер-офицер с наганом не шутит и сделал, что было велено.
- Как думаешь, коню нравится, когда его морют голодом и работой, а в награду выдают кнута? – с трудом сдерживая себя, спросил Илья.
- Так это ж ничейный конь, - начал, было, обидчик, и вдруг до него дошло, и он по-настоящему испугался - казак за коня мог запросто убить. - Ты это что задумал, кто ж знал, что это твой конь?
- А ты и со своим так обращаешься? А знаешь, что в коне моя жизнь? Что от коня она зависит? Илья снова взвел наган.
- Сымай шинель, сымай гимнастерку.
Унтер трусился от страху и от этого едва шевелился. Илья сделал три шага, разделявшие их и приварил его рукоятью нагана в щеку. Недораздевшийся мужик полетел в пыль. Илья взял с облучка кнут и порол его, пока не устала рука. В этом смысле обидчику повезло – он был еще слаб.
- Вздумаешь жаловаться – застрелю, - бросил он. Сел на Мальчика охлюпкой, используя как подставку телегу, и уехал в сторону конюшни, где, среди прочих ничейных, пылилось его седло и упряжь. Там он осмотрел коня. Был Мальчик весь полосатый от нещадных ударов кнутом, пока шерсть не вылиняет - останутся эти полосы. Худоба была страшная, когда его кормили, как следует, бывал он гладкий, с блестящей шерстью. А сейчас на боку была видна шишка величиной с кулак – след давнишнего удара бревном. До этого она проявлялась только однажды, когда Мальчика увел конокрад, а через месяц сосед опознал его по этой самой шишке на базаре в Ставрополе.
Илья почистил коня и заседлал. Сел верхом и отправился на поиски овса или ячменя. После этого случая невзлюбил он и карты, и курево. И когда кончились его военные похождения, курить бросил навсегда.
Отчетность у Ильи не шла. Образования не хватало. Он не имел понятия, как вести бухгалтерию, где применялась двойная запись на счетах. Пришлось идти на поклон к непосредственному начальнику. И тот потребовал спирту, который предпочитал всему, красной икры, соленых огурцов и колбасы. Все это было страшным дефицитом, но Илья все достал.
Командир ему попался пьяница и лентяй. За делами следил из рук вон плохо, отчеты составлял с ошибками, приписки не замечал - ему было все равно. Выпивши, а поручик любил сажать за стол подчиненных и «просвещать» их, а попросту хвастаться перед ними, он становился добрее. Тут-то он, вышучивая неграмотность и бестолковость, показал Илье, как правильно вести двойную запись. После этого дело у Ильи пошло.
Илья знал, что если уж бежать с фронта, так с проездными документами. А бланки и печать были только у офицеров при определенных должностях. Вот у его начальника во внутреннем кармане кителя лежала пачка чистых бланков на проезд, а в боковом - была печать. Поручик, по долгу службы, носил это хозяйство с собой, выписывая разрешения на поездки своим подчиненным.
После первой совместной пьянки поручик стал захаживать к Илье на склад, требовал с выпивкой и хорошую закуску. Как-то в очередной раз командир зашел на склад к Илье:
- Наливай, - с порога приказал он.
- Чего изволите, - ваше благородь? – скороговоркой спросил Илья.
- А што у тебя имеется, - поручик уж где-то успел «приложиться».
- Вино есть, церковное, спирт чистый медицинский, самогонка пшеничная…
- Так спирт и давай, да закусить побольше. Сам тоже садись – выпьем.
Выпили раз, второй, третий. Илья отошел в сторону, сославшись на срочную работу.
