Пока идёт процесс — надо сосредоточенно затыкать всякую образующуюся в пласте мха дырку свежим пучком того же мха. Минут тридцать подряд. И только тогда можно будет открыть костёр и быстро-быстро спасти из вспыхивающего в разворошённом мху пламени результат. Вкусно — невероятно, в особенности если дать часок-другой полежать, настояться. Умопомрачительно вкусно. И — столь же упопомрачительно красив процесс. Дым, идущий из такой коптильни, густ, влажен, осязаемо плотен и в то же время — разноцветно струйчат. Дым накрывает всю «сцену», он везде, он неизвестно где образуется, он сочится отовсюду. Совсем как тот таинственный свет на картинах Рембрандта, тайну которого до сих пор безуспешно разгадывают фотографы и кинооператоры. Материя, соединившая в себе лучшие качества воздуха, воды и света, — вот что такое этот дым.
Ленка теперь выходила из лодки только на стоянках. Даже громадная нависшая над рекой скала с гротами, зарослями удивительно крупной брусники на уступах, картинными соснами, старинным золотым рудником на вершине — не привлекла её внимания. Быстрее вперёд, а то будет поздно, отпуск просрочится, с работы выгонят, так что всё, что вокруг — как ни жаль, но придётся оставить. Примерно вот к этому она и сводила каждый разговор. Антон тоже начал лить воду на ту же мельницу… Пропускать занятия ему было не с руки, паникёром он тогда был изрядным, а имеющиеся по расчётам три дня запаса казались ему хиловатым резервом. Плохо это. Нельзя так. Когда половина команды нытики – поездка превращается в кошмар.
Для экономии времени попробовали срезать большую излучину, на которой сорок километров сплава можно было заменить пятью километрами волока. Фиг там экономия. Посланные на разведку Сева с Антоном заблудились и, потратив пять часов, дорогу так и не нашли. Пришлось ночевать, а дорогу искать уже утром. И таскать в две ходки. Ленка упиралась. Пыталась идти самостоятельно и нести рюкзак. Сделав шаг в сторону с тропинки — терялась в лесу. Присев отдохнуть — выключалась и не слышала криков, которыми её искали. Словом, на волоке мы потеряли вдвое больше времени, чем ушло бы на сплав. Не считая потраченных сил и нервов. Впереди — оставался один день сплава по ненаселёнке, а дальше уже пойдут деревни.
Последний кусок «настоящего» сплава происходил уже не в режиме «сна», а в режиме «бреда». По-видимому, мы плыли по самым красивым местам Южного Тимана. Суровые стены нависали над рекой. Сверкали белизной ягельники у подножий. Перстами указующими на склонах стояли высоченные каменные столбы, и в каждом втором мерещился достославный жест, обычно исполняемый при помощи среднего пальца правой руки. Иногда известняковые плиты, поросшие вдоль трещин «змейками» маленьких сосенок, выходили на берег и уходили дальше на дно реки. В таких местах течение становилось совсем бешеным. Наверное, там опять была бы первоклассная рыбалка. Но половить удалось всего полчаса, причём с серьёзным конфликтом. Ленка ныла, что надо быстрее. Ныла, что хочет угостить маму малосольными хариусами. Садок же взял да распоролся — и вся рыба, на то предназначенная, ушла. Вот я и остановил лодки на этом убойной красоты повороте с предложением часок отдохнуть да пофотографировать, пока я восполняю рыбный запас. За полчаса ходу до деревни, в которой ночёвку наметили. В итоге — обида надолго.
Собственно, остаток маршрута подробно описывать незачем. Из каждой деревни Ленка звонила матери. Та её продолжала накачивать. Ленка замыкалась всё сильнее и сильнее, всё больше и больше обижалась на каждую мелочь, на каждое слово, на каждую задержку… Нет, скандалов не было. Никто из окружающих даже не видел быстро растущей между нами стены отчуждения. Даже бабушка, у которой мы объедались простоквашей в деревне, стоящей на месте Великопожненского скита, в котором когда-то произошло массовое самосожжение шестидесяти восьми раскольников, долго умилялась, насколько у нас дружная и хорошая семья… Я не находил себе места. Пытался пробить эту стену всеми способами, со всех сторон… Безнадёжно. Грустная улыбка, поцелуй и полный отказ разговаривать о будущем. Видимость сохранения всех отношений и автоматически работающая программа их прекращения.
