И все же он пытался уйти от них под всяким благовидным предлогом. «Может быть, все это чушь, мои собственные домыслы? — думал он и возражал себе: — А ты проверь!.. И проверю!.. Конечно, чушь!.. Проверю!» Гарри даже направился к заводу деловым размеренным шагом, но, не доходя до проходной, остановился.
Сегодня он проверит генератор № 6, а завтра отец Вилли извинится перед заводской администрацией за оплошность, допущенную в работе над генератором, и отправит на Родину шифрованную телеграмму с просьбой отозвать Гарри и подготовить ему горячую встречу… Должен ли Гарри жертвовать своим будущим?..
Из заводской проходной вышел Крупицин. Увидев Гарри, который в нерешительности стоял около проходной, Крупицин пошутил:
— Вы на работу или с завода? Сейчас у нас такое творится, что не поймешь, кто кончает, а кто начинает! Последние валки установили!..
Гарри не ответил. Неожиданное появление знакомого человека встряхнуло запутавшиеся мысли. Гарри почувствовал, что стоит ему отступить сейчас, — и больше он никогда не найдет в себе сил для решительного шага. Повинуясь роившимся в голове опасениям, он все же не высказал своих догадок и переложил всю тяжесть на другие плечи, — так, ему казалось, будет безопаснее.
— Я пришлю к вам сейчас Дика, — сухо сказал он. — Отнеситесь со всей серьезностью к тому, что он расскажет!
В четвертом часу утра секретарю обкома партии доложили, что проверка закончена. Выяснилось, что генератор № 6 имеет искусственно созданные дефекты. Злые, но умелые руки нанесли генератору такие повреждения, которые через месяц работы превратили бы его в металлолом.
Проверку других агрегатов, подготовленных к эксплуатации отцом Вилли, перенесли на следующую ночь. Генератор № 6 заменили исправным, поставили на нем ту же цифру — шестерку. Подготовили еще один проверенный генератор той же конструкции и мощности. Он значился под номером 9. Переговорили с заведующим складом, где хранились генераторы.
Утро началось как обычно, да и весь день прошел в привычном трудовом ритме, если не считать маленькой заминки. Начальник монтажного участка инженер Разумовский прислал на склад заявку на генератор № 6. Заведующий складом отгрузил ему генератор № 9. Разумовский позвонил.
— Возвращаю девятку! — с раздражением сказал он. — Глаза есть? Читай документы!
— Что случилось? — не понял заведующий.
— Я просил шестерку, а ты прислал девятку!
— А какая разница! — удивился заведующий. — Они одинаковые!
— Ты, может быть, мне еще лекцию прочтешь об устройстве генераторов?
Заведующий промолчал.
— Срочно замени! — закончил Разумовский.
Последнее из серии внеплановых совещаний у секретаря обкома закончилось в девятом часу вечера.
Подводя итоги, работник НКВД сказал:
— Пока можно брать Разумовского, киоскера и этого… иностранного специалиста.
— Двух первых возьмем! — ответил секретарь. — Но после отъезда иностранцев. А спеца этого придется все-таки отпустить! Нам он больше не навредит, — мы его хорошо запомнили. А если задержим, — с фирмой будут трения, да и Гарри подставим под удар. Это хуже, чем оставить на свободе одного опознанного и потому обезвреженного мерзавца.
В день отъезда иностранных специалистов на родину Дик тайком пробрался за завод к тому месту, где все еще высилась полуразвалившаяся пирамида пустых железных бочек.
Блюминг уже грохотал вовсю. Даже здесь, вдали от цеха, на пустыре, слышалось тяжелое металлическое громыхание. Это был один из последних прокатных станов, налаженных и пущенных с помощью иностранных инженеров.
Дик прислушался к заводскому шуму и прозевал ту минуту, когда на пустыре показалось звено Крупицина. Из строя по команде Андрея выскочили четыре пионера. Они заняли наблюдательные посты, чтобы никто не подглядел прощальную встречу Дика со звеном. Остальные подошли поближе и развернулись перед Диком во фронт.
— Мы желаем тебе счастливого пути! — сказал Андрей.
— Счаст-ли-во-го пу-ти! — не слишком громко прокричали пионеры.
Дик растерялся. Он чувствовал, что надо ответить, сказать что-то теплое, хорошее, но слов подходящих не было.
— Меня… — произнес он и запнулся. — Меня… один день дразнили… красным. Я даже подрался из-за такого прозвища… Это очень у нас опасное слово. Но мне оно нравится…
Произошло это после завтрака. Ребят срочно по тревоге выстроили. Лица у пионервожатых были серьезные и взволнованные. Третий отряд промаршировал до своей дачи и остановился под окнами. Все понимали, что в лагере произошло что-то неприятное.
— Вольно! — скомандовал пионервожатый Кравцов. — Из строя не выходить!.. Слушайте меня внимательно… Сегодня ночью кто-то из пионеров забрался в сад к гражданину Татьину и уворовал яблоки. Смыть это позорное пятно с нашего лагеря можно! Для этого надо честно признаться и извиниться перед гражданином… Если кто-нибудь из нашего отряда участвовал в ночном налете, — пусть наберется мужества и признается!
