– Повтори, что было в амбаре. – Сольвеиг смотрела прямо в глаза Рето.
– Еда.
– Нет, чем занимались гхуски?
– Они пили, танцевали, ебались и падали без сознания.
– Там еще волосатая громадина была. – Добавил Даэрим с уверенным взглядом.
– И вы были абсолютно уверены, что этот сброд даст отпор скельсерридам?
– Да. – Рето потупил взгляд.
– Они не то, что воевать, они бы даже жопы поднять не смогли с пола, если они лакали бухло с бочек. – Сольвеиг повысила голос.
– Это была наша ошибка. – Рето вновь поднял глаза.
– Ты уже не ребенок, Рето, чтобы так легкомысленно относиться к такому. – Сольвеиг сплюнула. – Вы оставили всех без продовольствия.
– Два дебила, блять. – Сказал Харграт и закашлялся.
– Рето, могу ли объяснить тебе всю эту ситуацию наедине? – Мерзго строго посмотрел на парня. – Я не хочу тебя отчитывать перед всеми, но ты, похоже, до сих пор не осознаешь, что
Рето коротко кивнул. Остальным вождям, казалось, вообще не было дела до всего этого. Они просто стояли и смотрели на пепелище, смешанное с прахом коммунистов. Мерзго отошел подальше от всех и остановился посреди обширной полянки, на которой хорошо было бы видно любого, кто попытается подойти поближе. Мерзго обернулся к Рето.
– Ну вот теперь я тебя, якобы, отчитываю. – Сказал он.
– О чем ты хотел поговорить.
– Я хотел тебя похвалить, мальчик. Ты делаешь даже больше, чем я тебя просил.
– Объясни.
– Я просил тебя просто смотреть и слушать, а ты умудрился устроить целый саботаж, поколебавший решимость тех, кто был стойко уверен в том, что мы должны идти до Сетома.
– Мы не подумали о продовольствии. Мы лишь хотели помочь бескровно взять деревню.
– И я тебя не корю, Рето. Я полностью на твоей стороне, хоть и не могу выказывать это напрямую.
Что-то не нравилось Рето в Мерзго. Он ни разу не слышал о том, чтобы гкхарсат кого-то подвел или предал. Но было в нем что-то отталкивающее. Что-то людское.
– Какой смысл во всем этом, если Сольвеиг окончательно решила идти до конца? – Рето вздохнул.
– Ну почему же окончательно. Вот увидишь, голод даст о себе знать. Даже Хеймерик сменит лик. – На лице Мерзго проступила ухмылка.
– Как ты позволяешь себе столь отвратные мысли? Ты радуешься тому, что твои родичи будут погибать от голода!
– Рето! Рето! Ты напористый парень и целеустремленный. Я просто уверен в том, что рано или поздно ты попадешь в паутину политики и козней вождей. – Мерзго посмотрел куда-то вдаль. Ухмылка оставалась на его лице. – Позволь открыть тебе первую горькую правду. Всегда кто-то должен умереть ради того, чтобы жил другой. Понимаешь меня?
– Это не новость для меня.
– Я знаю. Просто очень многие боятся сказать это вслух. Мало, кто хочет быть тем, кому суждено умереть. Но это основа нашего общества скельсерридов. Кто-то уходит в налет и умирает, чтобы у тех, кто остался на островах, было все для жизни.
– И нужно несколько смертей сейчас, чтобы остальные решили вернуться. – Неожиданно для себя произнес Рето.
– Ты очень быстро понимаешь, что правильно, а что нет. – Мерзго посмотрел на парня и широко улыбнулся. – Но наша задача остается той же. Наблюдай и слушай, а остальное оставь мне. Мы спасем родичей.
Мерзго обернулся на звук шагов. Один из воинов отряда шел по направлению к нему.
– Мерзго! Мерзго! – Кричал он. – Вас с Рето зовет Сольвеиг! Срочно!
– Мы уже идем! – Ответил Мерзго. – Пошли, парень, посмотрим, что у нас за новые проблемы.
Мерзго и Рето вновь вернулись к амбару. Даэрима там уже не было. Вместо него перед вождями стоял статный бранафьякт. Как и остальные представители его народа, он любил носить на своей лошадиной голове массивную гриву с различными косами с вплетенными бусами. Его голова покоилась на людском теле с мускулами, проступающими даже через свободную крестьянскую рубаху. На его лошадиные ноги налипла грязь, а на копытах кусками висел навоз. Его глаза выражали крайнюю усталость и обреченность.
– Ты видел его уже? – Не поворачиваясь к Рето, сказал Хеймерик.
– Да, я думаю это староста деревни.
Только сейчас Рето обратил внимание, что здесь нет Сольвеиг. Зачем она позвала его, если сама куда-то ушла? Скельсерридским командирам не нужен был переводчик, потому что знание людского языка было для них обязательным. Иначе рабам не объяснишь, что от них хотят налетчики.
– Ты здесь главный? – На человеческом спросил Хеймерик бранафьякта.
– Да. – Коротко ответил тот.
– Имя.
– Торкса Лесия.
– А теперь послушай меня, член конский. – Перебил Хеймерика Харграт. – Ты теперь нихера не главный! Ты первый баран в стаде, за которым будут идти остальные овцы. Вы теперь инструменты, которые будут следить за тем, чтобы у нас не было лишней работы! Понял, утырок?
– Спасибо, Харграт, за то, что лаконично изложил самую суть. – Быстро сказал Хеймерик. – Сколько людей в деревне?
– Шестьдесят семь. – Выдавил из себя Торкса.
– Многовато. – Брокун причмокнул. – Нам больше пятидесяти не надо.
– Еще кто-то есть? – Продолжил Хеймерик.
– Только люди.
– Брокун, Харграт, соберите всех людей здесь. Если найдете больше шестидесяти семи, отрубите этому коню голову и продемонстрируйте всем.
