– Ты не пойдешь в полицию. – Голос Мерсии звучал холодно и цинично. – И забудешь вообще о том, что у тебя когда-то была дочь. Понял? Если я узнаю, что ты написал на нас заявление. А я узнаю, уж поверь. То твоя дочка отправится к какому-нибудь многоуважаемому господину-садисту, который будет делать с ней во время секса то, о чем ты даже боишься представить. Вероятно, ее вообще разрежут на кусочки после первой же ночи.
У Сика все внутри кипело, кричало, разрывало его в клочья.
– Пускай она встретит более-менее легкую смерть, как твоя жена.
– Что?! – Сик попытался вскочить, но верзила с одним глазом снова повалил его на землю ударом ноги.
– Я же говорила, Сик. Щупальца работорговцев повсюду. Твоя женушка попала к нам из Вальтраддара. Дея, да? Я когда услышала вчера твою фамилию, то засомневалась, но проверила по нашим записям. Вот это тебе повезло. И жена, и дочь стали шлюхами.
Сик плюнул ей в лицо. Верзила наклонился над Сиком, положил руки ему на плечи и прижал к земле.
– Считай это маленьким подарочком. – Мерсия вытащила из сумки шприц. – Ты же это искал?
– Не надо.
– Почему же не надо? Это же твоя жизнь!
– Нет!
– Пускай это будет оплата за Кальсет.
Мерсия воткнула шприц в руку Сика, и тот обмяк через несколько секунд. Все проблемы куда-то испарились, а вся эта ситуация стала просто театральным представлением. На лице Сика проступила улыбка.
… Руки тряслись от злости, но безумие Сика улетучилось, когда Дея вошла.
– Теперь все закончилось?
– Это не закончится никогда. Запомни это.
– Что ты тогда будешь делать?
– Жить так, как и жил раньше.
– У меня так не получится.
– Прости меня.
Ее рука тронула плечо Сика. Раны будто затянулись на нем. Да и в душе тоже.
– Я тебя не оставлю.
Ее улыбка зажглась звездой на ночном небе.
– Мы будем бежать всю жизнь.
– Когда я встретила тебя, я уже знала, что будет непросто. Но я готова, понимаешь? Я согласна на такую жизнь, если ты пообещаешь, что и сам не оставишь меня.
– Ты можешь верить меня. Я никогда не предавал ни тебя, ни ее.
– Я знаю.
– Я устал от этого. Честно. Жизнь – это война. Бесконечная.
– Без этого было бы скучно, не правда ли?
– Иногда хочется просто поскучать.
– Ты не один в поле. Ты справишься со всем.
– Да, не один.
Она крепко обняла его. Он и сам впервые за долгое время захотел искренне обнять кого-то.
– Я просто сгораю в себе. Мне нужно сражаться, но я уже не хочу. Ты видела, что что происходит там, на улице? Что они говорили обо мне? Это невозможно забыть. И невозможно простить.
– Боги, ты знаешь, сколько твоему отцу говорили о том, что его семья будет в реке рыб кормить? Или, как Крисен говорил, что он «отдаст нас работорговцам»? Отец лишь говорил, что он превыше всего этого.
– И он проиграл.
– Обычно побеждают жестокие люди. Отец победил. Он не дал из себя построить то, что из него пытались сотворить Крисен и уроды, ему подобные.
– Мне не нужна такая победа. Отец проиграл, и это факт. Папе говорили эти вещи враги, а не друзья.
– На то мы и простые смертные, чтобы творить ошибки. Друзья запутались, как и ты.
– Хватит оправдывать их. Они мне не друзья.
– Ладно. Это твой выбор. И только твой.
– Гордость – все, что у нас осталось.
– Сик, в бою горделивые головы, поднятые над окопом, первыми отправляются на тот свет.
– Другого пути нет. Если надо, мы сбежим из Вальтраддара. Если надо, я вообще кину компанию на деньги, и мы уплывем в Гриджу или Песлер.
– И начнется все тот же самый бой. Война не щадит никого, Сик. Тебе придется принять все, чтобы оставить все за спиной.
– А если я не смогу?
– Ты сможешь. В тебе стойкость отца.
– А в тебе его душевная сила, которая не дает мне угаснуть.
– А в Кальсет доброта, которая проведет ее по жизни.
– В каждом из нас есть что-то уникальное.
…Отражение было уже не его. Передо ним теперь стоял убийца. Он все сделал. Все.
– Сик, отец бы не хотел увидеть тебя таким.
– Но ведь я все делал так, как сказал он! Я не прощаю обиды! Я помню!
– Боги, Сик, зачем ты сделал это?! Эти заветы отец составил себе. Он всегда говорил нам, чтобы мы составили свои. Он хотел, чтобы ты последовал за своим сердцем. А мы бы тебя поддержали, куда бы ты ни пошел.
– Даже в бездну?
– Мы пойдем за тобой в бездну.
… И я, и он, оказывается, не любили долгие прощания. Мне казалось, будто он действительно стал для меня лучшим другом за это время.
– Тебе правда пора?
– Ронгард, ты знаешь, где меня найти. Ты всегда можешь прийти или позвать меня. Чтобы ты не сделал. Я всегда буду верить тебе.
– Удачи тебе, Сик.
– До встречи, верзила. Верь себе.
