В гарнизоне в тёплое время семьи офицеров и дети ходили загорать и купаться на озеро длиной около ста метров и шириной около пятидесяти. Оно соединялось протоками с другими озёрами. Вода в нём была чистой, но с тёмным отливом, поэтому его называли Чёрным. На лето в него спускали десантную лодку с вёслами, на которой можно было кататься. В озере плавала немецкая речная мина в виде небольшого самолётика, не тонувшая под весом двух взрослых седоков. Мина якорная, против речных судов, взрыватель выкручен. Но боевой заряд — 70 кг тротила — был на месте, и никого это не пугало. Когда новый комбат узнал про мину, он приказал вывезти её на полигон и уничтожить. Этим занималась наша группа разминирования: командир лейтенант Шиповских и два сержанта, водитель спецмашины ЗИЛ-157 с песком и кузовом, обложенным толстыми брёвнами. Эта группа не реже трёх раз в неделю выезжала на разминирование по заявке местного военкомата. Вообще, это сложная и опасная процедура. За тысячу выездов на разминирование положен орден Красной Звезды. В течение пятидесяти лет минёр отвечает за безопасность разминированного участка. Для этого делается выкопировка карты местности с подписями и хранится в военкомате.
Осенью семидесятого года к нам в часть из Москвы приехали лётчики, ветераны эскадрильи «Нормандия-Неман». По их данным, в Чёрное озеро упал сбитый самолёт из их эскадрильи. Организовали танковый тягач и водолазов. Мне удалось присутствовать при этом. Самолёт глубоко зарылся в илистое дно. С третьей попытки вырвали часть кабины и приборную панель и установили номер самолёта. На этом работы прекратили.
У Чёрного озера, в протоке шириной около десяти метров, стоит на гусеницах танк Т-34. Если встать на башню, вода будет по грудь. Когда ныряли вокруг, то открытых люков не нашли. Гусеницы полностью в иле. Когда-то его до-станут. В этой чёрной воде металл хорошо сохраняется.
По высокому берегу Немана, то есть по левому, проходила немецкая линия обороны. В городе была известная тюрьма (забыл название), в ней сидел Эрнст Тельман. Я и ещё несколько любопытных несколько раз ходили на её развалины. Со стороны города она была, видимо, трёхэтажная, а со стороны реки — 4 этажа. Это фактически крепость. Измерили толщину стен — 4 метра. Верхние этажи, 3-й и 4-й, превращены в развалины в виде огромных глыб. Металлические ворота сохранились, но были заварены сваркой. Один раз взяли с собой ломик, но ничего не вышло, внутрь не попали. Вниз по течению на расстоянии около шести километров находилась дача (по слухам, Геббельса). Двухэтажный дом, конюшня, коровник, мощёный двор и дорога в город. Самое интересное — стог соломы в стороне, у обрыва. Только когда подошли вплотную, поняли, что это монолитный бетон. Его поверхность имитировала солому, сделано искусно. Входных дверей не было. Первый этаж — несколько помещений. По лестнице спустились вниз — то же, что и наверху. Дальше стальная дверь, заварена наглухо. Пообщались с рабочими фермы, принадлежащей городу. Они сказали, что двери заварили перед выселением немцев. Там были подземные заминированные ходы. Это, с их слов, якобы говорили подневольные работники фермы, работавшие при фашистах. Так что много загадок на этой территории.
От разрушенной тюрьмы до дачи шла сплошная линия бетонированных окопов. Кое-где сохранились колпаки из бетона с бойницами, вкопанные рельсы с колючей проволокой. На линии окопов видны воронки, вокруг которых разбросаны остатки бетона. В километре от дачи, в которой, видимо, был госпиталь фашистов, было воинское кладбище, перекопанное вдоль и поперёк. Грунт там песчаный, очень лёгкий. И солдаты нашей роты тоже бегали копать кладбище. Показывали деньги, шевроны, награды, даже документы.
К приезду Наташи с Ромой летом семидесятого года я купил диван-кровать калининградской фабрики, детскую кроватку, необходимую посуду, тазы, постельное бельё — всё в своём военторге. Все продукты можно было купить в своём магазине, снабжение было хорошее. Дома я бывал редко. Иногда удавалось съездить в Советск. Тогда там было много свежей рыбы, речной и морской. Как-то мы купили крупных лещей, засолили, повесили над окном просушить. Оказалось приманкой для воров. Украл солдат, увидел только спину. В двадцати метрах от дома начинался лес, дыру в колючке сделали заранее. Лещи были с лопату, толстые и жирные. Съели только пару, а было 15 штук.
Иногда ходили купаться на Чёрное озеро, в лес за грибами, но это случалось редко. Кроме леса к части примыкал яблоневый сад. В конце сентября в казармах вместо портянок пахло яблоками, они были везде. Солдаты и мне на квартиру притащили матрасовку антоновки. Я их засыпал в диван-кровать и на пол. Хватило до конца января.
