В июне 1971 года воинская часть 52440, где я служил, передислоцировалась в город Советск. Личный состав разместили в казармах, территория для техники была выделена на немецком кладбище. Оно было вплотную к забору территории тяжёлого танкового полка. Рядом была и наша казарма. Посредине кладбища проходил овраг, предстояло много земляных работ.
В течение недели два батальонных БАТа превратили кладбище в ровную площадку, огородили столбами, двумя рядами колючей проволоки. При сносе кладбища на поверхности было много разбитой и раздавленной посуды, но что-то и уцелело. Некоторые оборотистые солдаты отправляли домой посылки с посудой. (Перед выселением немцы прятали ценное для них имущество, которое не могли взять с собой, например посуду, на этом кладбище). Через два дня вся техника батальона стояла ровными рядами на новом месте.
Меня должны были уволить в августе, оставалось служить около месяца. Жену и сына я отправил в Майкоп к родителям, следом отправил контейнер с вещами, сдал квартиру и перебрался в офицерское общежитие в Советск. Общежитие находилось на территории гарнизона, вход через КПП танкового полка. Комнаты на два человека со всеми удобствами, уборку, смену белья делали горничные. Надо сказать, что общежитие (гостиница) сохранилось от немцев. Видимо, тут жили офицеры, так как при немцах тут было танковое училище имени Гудериана.
Почти все двухгодичники были уволены к средине августа. Остались только те, кто попал в приказ о проведении учений для слушателей академий. Меня вывели за штат. Должность сдал выпускнику военного училища. Ходил на развод. Иногда комбат просил выполнить отдельные поручения, приказать уже не мог. Я ездил старшим на обкатку новых КРАЗов-255, ездил в лес за брёвнами, камнем, кирпичом для постройки боксов. С сентября начали платить за выслугу (после двух календарных лет службы), к окладу плюс двадцать рублей. Кстати, находясь за штатом, денежное содержание получал полностью.
Один раз послали старшим в колонне из семи машин на полигон. Там заканчивались командно-штабные учения. Командиры частей Советска, в том числе и наш комбат, на другой день должны были разъехаться по делам, в основном, в штаб округа. Когда подъехали к КПП полигона, у нас проверили документы, объяснили, как и куда ехать, но не предупредили, что выезжать на ровную, грейдерованную дорогу нельзя, она только для командующего округом. А я повёл колонну по ней, подъехал к штабу полигона и тут же был арестован начальником гарнизона. Чего только я не услышал от этого полковника! Обещал снять звёздочку. Мне надоело его слушать, сказал, кто я, что звёздочки мне не нужны, что через неделю увольняюсь. Кончилось всё ничем, и я спокойно вернулся в часть.
Недалеко от КПП, где была гостиница, был железнодорожный вокзал и хороший ресторан. Напротив было здание университета (при немцах). На фасаде сохранилась памятная доска, где на немецком языке было указано, что в XIX веке (точно не помню) его окончил известный философ Кант. В университете стояла воинская часть.
Хочу отметить характерную особенность планировки немецких городов в Пруссии. Планировка строилась по принципу радиальных лучей, сходящихся в одной точке. Шесть-восемь улиц сходились к одной площади. В центре площади — большое здание в форме многогранника по числу улиц. Цокольный этаж высотой метра два выложен из гранитных глыб с узкими бойницами-окнами. Из одного такого дома простреливаются все улицы. Таких площадей несколько, в зависимости от размера города. Советск в 1971 году выглядел очень специфически: центр не разрушен, часть, примыкающая к реке Неман, разрушена сильно — улицы расчищены, целые кварталы в развалинах, груды битого кирпича, заросшие кустарником и травой. Местами сохранились ограды с калитками и воротами, таблички с номерами. Некоторые дома с пробоинами в стенах и крышах. Улицы мощены камнем, следы от воронок заделаны асфальтом, кругом ливневая канализация. Дороги за городом извилистые, проходят вдоль оврагов и озёр, то есть по землям, самым неудобным для сельского хозяйства, с двух сторон дорог — большие деревья.
Поля были снабжены дренажной системой. Пористые керамические трубки диаметром 50 мм и длиной полметра, вставленные друг в друга, располагались параллельно на расстоянии 0,7 метра и на глубине 0,4 метра, соединялись поперечным дренажом большего диаметра, и так до ближайшего ручья или озера, которых там хватает.
Дороги, ведущие к хуторам, были нормальной ширины, но вымощена была только одна полоса. В поисках строительных материалов нам приходилось посещать брошенные хутора и маленькие городки на два-три десятка домов. Всё было разграблено. Но нас интересовал кирпич и брусчатка. Вывозили машинами.
