В нашей части служили два сверхсрочника, уже в возрасте. Во время войны они были солдатами комендантского взвода в городе Тильзит. Взвод выполнял роль местной власти: распределение продуктов, организация общественных работ по расчистке улиц, восстановление общественно значимых объектов. Так было до 1947 года, до приказа сверху, по которому всё немецкое население подлежало депортации в Восточную Германию в трёхдневный срок. Из города уходили пешком с чемоданом на одного человека. Чемоданы везли на подводах. В Черняховске грузили в эшелоны, и дальше на поезде. Население всё выполняло безропотно. Больше месяца город был совершенно безлюдным, выли собаки и кошки. Затем приехали первые машины с советскими людьми — бывшими зэками, мужчинами и женщинами. Заселялись, кто где хотел. Начались драки, убийства. Спокойная жизнь у комендантского взвода кончилась. Таких «десантов» было два. Через некоторое время стали приезжать нормальные люди, специалисты. Стали расквартировывать воинские части, появилась местная власть. Запускали в работу сохранившиеся предприятия, например, бумажную фабрику, хлебозавод. Так как город захватили стремительно, фашисты практически ничего не взорвали. Всё, что было разрушено, — результат бомбёжек и артобстрелов. Когда я уже был за штатом, поехал в Неман по привычной дороге. Но около судоремонтного завода стояло оцепление, всех поворачивали в объезд. Оцеплением командовал знакомый лейтенант, и он рассказал, почему закрыт проезд. Я уже говорил о протоке около завода и озере в городском парке. Горисполком решил почистить озеро. Земснаряд начал от протоки отсасывать грунт, ил, и сразу всплыла речная мина. Приехали минёры-водолазы из Калининграда и обнаружили ещё несколько мин и большие железные ворота на бетонной стене. К моменту, когда я подъехал, обнаруженные мины отбуксировали за город и решили протоку перекрыть, а воду откачать. До реки было не больше ста метров. Дальнейшие события мне не известны.
Накануне увольнения «нашего брата» в Советск приехали вербовщики из Вильнюса, Даугавпилса, Риги. Мне предложили работу в Вильнюсе заместителем начальника цеха или мастера, обещали квартиру, русскую группу в детсаду, трудоустроить жену. Я вежливо отказался. Предлагали только русским, и некоторые согласились. Полковник Аринцев из инженерного штаба округа, часто бывавший в нашей части, предложил мне остаться в кадрах с перспективой присвоения очередного звания и направления в Германию на должность командира роты. Обещал, что через пять лет у меня будет мебель, ковры, посуда и т. д. Я знал, что это правда, что так и будет, общался с теми, кто уже служил в Германии.
Как я уже говорил, нашего командира роты капитана Махрова в мае 71-го года перевели в другой округ, а на его место пришёл старший лейтенант по фамилии Бам, командир и специалист совсем слабый. Молодой, кругленький, его папа в округе какой-то большой начальник. Все ротные дела легли на меня. Хорошо, что это быстро кончилось. В одну из поездок в Калининград был у Бама дома: немецкий двухэтажный особняк, сад на два десятка плодовых деревьев, кустарники. В доме много посуды, мебель шикарная, большие часы на полу. Он сказал, что посуду откопали в саду. Такое вполне могло быть.
В сентябре наш лейтенант Коробов решил жениться и устраивал в железнодорожном ресторане торжество. Но рано утром объявили тревогу. В ресторане рассчитано было на тридцать человек: невеста с родителями, жених с матерью, приглашённые, в том числе и я, — стол накрыт, деньги заплачены, всё пропадает, хоть плачь. Тогда мы втроём, в соответствии с украинской пословицей «пусть лучше пузо лопнет, чем добру пропадать», стали пересаживаться вокруг стола, откупоривая бутылки со спиртным, наливали по десять грамм и выпивали. Помню, что пересели раз пять, и всё — я отключился. Стыдно вспомнить. Три дня лежал в гостинице пластом. Приподниму голову, глотну кефир — и сразу назад. В норму пришёл через неделю.
25 октября пришёл приказ: уволить с 27 октября. Раздал оставшуюся форму, получил денежное содержание с учётом выслуги плюс два оклада подъёмных, проездные литеры и к вечеру был в Черняховске. Билет оформил с доплатой на ближайший поезд «Варшава — Москва» в международный вагон — купе одноместное, кругом бронза, зеркала, душ. Проводник в ливрее (форменной одежде для лакеев). Ехал, как барин. Из Москвы — в Новочеркасск, откуда призывали. Сдал военный билет кадрового состава, получил военный билет офицера запаса, снялся с учёта, получил свой паспорт — и домой, в Майкоп. В Москве купил всем подарки.
