Вернусь к личной жизни. В декабре 1974 года, под Новый год, мне дали двухкомнатную квартиру в кирпичном пятиэтажном доме на третьем этаже, с паркетным полом. Квартира оказалась очень тёплой. До этого почти два года жили на съёмной квартире: одна комнатка, печка, которая давала тепло на половину хозяйки, небольшой коридорчик. Вечером плиту нагреешь докрасна, а утром ведро с водой покрыто льдом. После этого квартира показалась раем!
Каждый год летом ездили на море по профсоюзной путёвке в дом отдыха, в ущелье Гизéль-Дерé близ города Туапсе. В этом месте завод имел несколько домиков лёгкой конструкции. Пять-шесть боксов были объединены под одной крышей. Общая лестница, все двери выходят на одну галерею. В каждой комнате три-четыре кровати. Туалет, рядом душ с квадратной раковиной на полу, умывальник. Всё встроено в лес и естественные склоны рельефа. Всё сооружение на сваях, есть электричество и водоснабжение. Идти к морю по дорожке с незаметным уклоном три-пять минут. Стоимость путёвки на 12 дней — 42 рубля, на ребёнка бесплатно. Работник платил 14 рублей (30 %), 50 % путёвок выдавались бесплатно. Таким образом, поездка на море всей семьёй на семейный бюджет сильно не влияла. В доме отдыха имелись библиотека, бильярд, большие шахматы, кинозал (сеанс 20 коп.), танцевальная и волейбольная площадки, лодочная станция. Универсальный магазин, в котором спиртное было представлено только винами и дорогими коньяками. Мы покупали сухое вино по цене 0,9–1,15 руб. за 0,7 литра. Были корпуса, работавшие круглогодично. На весь дом отдыха была одна большая столовая на три зала, из которых один зимний. Имелась мощная котельная, работавшая на угле. Работала система заказов первого и второго блюда на завтрак и ужин, три-четыре варианта, каши сколько хочешь.
В те годы движение пассажирских поездов было только через Белоречку. Доехать до Туапсе от Майкопа стоило два рубля. На вокзале встречал бесплатный автобус дома отдыха. В одну из командировок в Москве купил подзорную складную трубу 20-кратного увеличения. Интересно было рассматривать корабли на рейде Туапсе и берега на удалении. Рома с ней не расставался. Гулять в Туапсе ездили на автобусе или на электричке, иногда вдоль моря пешком — 25 минут, и мы в центре. Питания хватало. В Туапсе на каждом углу продавали цыплят прямо с противня, горячие. К ним сухое вино. Иногда ездили на электричке в Сочи, поездка занимала целый день. Уезжали до завтрака, приезжали после ужина, Соседей по столу предупреждали.
Недалеко от пляжа в Туапсе стоял выброшенный на скалы большой французский сухогруз, в ста метрах от берега. Вокруг и на нём всегда были любопытные. От палубы до воды метров двадцать. Наверх забирались по верёвке или изнутри. К кораблю подплывали на лодке. Приехали как-то туда после всеобщей разрухи, лет через десять, и увидели: на высоту корабля море засыпано камнем. Образовался искусственный мыс, на котором что-то собирались строить.
Но возвращаюсь в 1971 год. Подходил к финишу большой проект — Краснодарский край должен дать Родине миллион тонн кубанского риса. Фактически к декабрю 71-го года было построено Краснодарское водохранилище, занявшее часть территории не только Краснодарского края, но и Адыгейской области. Мощная плотина, система каналов, сотни гектаров рисовых чеков. Переселили десятки аулов и деревень. Эта вынужденная мера смягчалась тем обстоятельством, что населённые пункты, которые должны были уйти под воду, и прежде постоянно страдали при разливе весной притоков Кубани — рек Псекупс, Марта, Пшиш, Белой. Весной планировалось заполнение водохранилища, но на затапливаемой площади оставались участки леса, кустарников. Крайком партии (первый секретарь Медунов) принял решение: обязать все предприятия края на выделенных им участках вырубить лес до конца января 1972 года. Такой участок получил и завод Станконормаль. В первых числах декабря сформировали бригаду из тридцати человек, в которую попал и я, как новый на заводе кадр. Выехали на место колонной: газон с высокими бортами, скамейками и тентом, с лесенкой и дверкой на заднем борту, ЗИЛ с раскладушками и бельём, запасом продуктов для кухни, топорами и пилами, следом бензовоз. Всё, что срубим и спилим, предстояло сжечь. Проехали станицу Рязанскую. От неё в пяти километрах начиналась территория, отведённая под водохранилище. К нам подсел представитель края, на месте показал границы нашего участка. Тут был лес, кустарники и болота, заросшие камышом. Поехали искать жильё. В трёх километрах нашли отселённый хутор, название не помню. Выбрали большой кирпичный дом, двери, окна, печка — всё на месте. К вечеру приехал трактор «Беларусь» повышенной проходимости, с прицепом, — всё новое, выделил край.
Дорога к делянке отсутствовала, на грузовике проехать не смогли. Старшим бригады был физрук завода, он же и зав. клуба, по фамилии Танкидис, как оказалось, большой любитель выпить. Обязанности повара выполнял пожилой снабженец. Надо сказать, что свои обязанности он исполнял хорошо и в срок. Погода стояла сырая, земля раскисла.
