Сообщения о наших ответных бомбардировках фашистской столицы поднимали дух, вселяли надежду. А сводки Совинформбюро были все тревожнее и тревожнее: теперь наши войска дрались уже на Новгородском, Гомельском и Одесском направлениях.
В Казани начались учебные воздушные тревоги, проводились они под лозунгом: «Превратим город в подлинную крепость обороны!».
Лиза повесила на окнах плотные черные занавеси и при первых же звуках сирены опускала их. И хотя в комнате горело электричество, опущенные черные шторы угнетающе действовали на психику, в помещении казалось душно и тесно.
Лиза целые дни проводила в военном госпитале: ухаживала за ранеными. Дежурила она и по ночам, и тогда мне было особенно тоскливо и одиноко. Внук мой Андрюша боялся воздушной тревоги и, как только включали сирену, бежал ко мне. Я работал, он сидел рядом; ему со мной было спокойнее, и мне лучше при нем. Ни тоска, ни тревоги не могли заставить меня оторваться от работы. Я просиживал над рукописями до глубокой ночи.
Как-то получил от своего бывшего ученика А. А. Соболева из Горького письмо: записался добровольцем в армию, вступил в партию. Закончил он свое послание фразой, согревшей мне сердце: «Во всяком случае, самая светлая полоса моей жизни — это время работы под вашим руководством».
13 августа побывал в Казанском ветеринарном институте, поговорил с его директором Г. Н. Борисовым. Заходил на кафедру паразитологии: сотрудники мобилизованы, остались на работе только 2 человека: профессор Н. П. Попов и аспирантка Эвранова. Через несколько дней все здание Казанского ветеринарного института было передано другим учреждениям, а кафедру паразитологии перевели в здание научно-исследовательского института ветеринарии.
27 августа меня попросили прочитать лекцию тем биологам Казанского университета, которые готовились стать помощниками ветеринарных врачей в межрайонных лабораториях. Таких оказалось 13 человек. Прочел я им и вторую лекцию утром 29 августа. А вечером был приглашен на городскую конференцию учителей, где выступил с докладом «Роль педагогов в оздоровлении учащихся от глистных болезней».
Начался сбор средств в фонд обороны страны. Колхозники из личных хозяйств передавали в фонд овец, свиней; коллективы заводов выносили решения ежемесячно отчислять свой однодневный заработок в фонд обороны. Местная газета сообщила, что коллектив Казанского госбанка за два дня собрал в фонд 2200 рублей, артисты Большого драматического театра отдали в фонд обороны золотые и серебряные вещи: монеты, чайные ложки, часы, золотые кольца, золотые портсигары, серебряные подстаканники. Моей семье сдавать нечего, все осталось в Москве, мы взяли с собой только самое необходимое. В фонд обороны мы внесли деньги.
Сводки с фронтов суровы: нашими войсками оставлен Киев, Одесса в осаде, идут ожесточенные бои на подступах к Москве.
24 ноября мне сообщили, что Подъяпольская и Шихоба-лова выехали в Самарканд, куда переведен весь персонал Тропического института. Академия наук СССР перешла на рельсы военного времени, ученые решали насущнейшие и важнейшие задачи, вставшие перед нашим народом.
Огромное количество промышленных предприятий эвакуировалось в восточные районы. Необходимо было их разместить, срочно наладить работу, и притом в совершенно новых условиях — здесь и новое сырье, и топливо, иное снабжение и транспорт. Требовал своего решения и сложный вопрос увеличения энергетической базы в восточных районах, увеличения добычи руды, угля, металлов. Вставала серьезнейшая проблема изменения старых технологических процессов, создания необходимых сплавов легких металлов, получения продуктов химического синтеза и т. д. и т. п. Необходимо было в кратчайший срок разработать проект скорейшего использования для нужд обороны ресурсов Урала, Сибири, Казахстана.
Президент Академии наук СССР В. Л. Комаров обосновался в Свердловске, куда и вызывал необходимых ему специалистов. Создалась комиссия Академии наук СССР по мобилизации ресурсов Урала, Сибири и Казахстана на нужды обороны. Виднейшие ученые Академии во главе с Комаровым в тесном союзе с практиками — металлургами и горняками — начали напряженную работу, выполняя задания, от которых зависел выпуск оружия для армии.
0 быстром росте нашей промышленности, эвакуированной в новые районы, за границей говорили как о чуде. Но волшебства здесь никакого не было. Владимир Леонтьевич Комаров так охарактеризовал это время:
— За всю свою полувековую научную деятельность я не испытывал такого глубокого нравственного удовлетворения, как в работе по мобилизации неисчерпаемых ресурсов нашей великой страны на дело обороны. Союз науки и труда, то, о чем всегда мечтали лучшие умы и благороднейшие сердца, стал сейчас, как никогда, тесным и мощным…
